Чтение онлайн

— Спасибо, утешил, -сказал Олег.

Вдвоем они собирали странные травы, резали корни, копались в земле, иногда Хар заставлял ловить определенных жуков.

— Этот хрустит, -объяснял он. — Но вкусный. И яд у него хороший. На стрелу или ножик мажешь, и зверь падает быстро.

Олег пробовал все запоминать. Иногда задавал вопросы о теории алхимии, существовали ли хоть какие-то правила. Хар только фыркал:

— Ягуаи не любят правила. Они мешают думать. Ты голову включай и нюх.

Однажды, когда они отдыхали на каменной осыпи, Олег не удержался:

— Слушай, Хар. У тебя слишком много знаний. Слишком системно все. Но вы же живете мало, лет по двадцать-тридцать. И семьи у вас нет как у людей. Как ты это все вообще узнал?

Хар зевнул, потянулся, уставился на Олега своими красными зенками.

— Время идет быстро, людик. Но у нас есть сходы шаманов. Раз в пять зим все мы собираемся. Много шаманов, много племен. Там делимся всем, что знаем. Что получилось, что взорвалось, что съели и кто сдох. Это важное дело.

Олег приподнял бровь.

— Вы передаете знания таким способом?

Хар кивнул.

— Да. У ягуая нет «„мой ребенок“» или «„мое племя важнее других“». Все дети — общие. Все знания — общие. Один умный — племени хорошо. Два умных — еще лучше.

Потом он постучал костяшкой по грудной клетке.

— И духи предков подсказывают. Если шаман хороший, он слышит. Иногда ночью они что-нибудь скажут. Иногда в дыме покажут. Иногда просто мысль правильная в голову приходит.

Олег кивнул.

— Значит, шаман — это связующее звено между прошлым и настоящим.

— Да, — Хар довольно улыбнулся. — Ягуаи не тупые, как думают людики. Мы учимся быстро. Если нужно.

Олег глядел на него и ловил себя на мысли, что без этого маленького зеленого учителя он бы никогда не продвинулся так далеко. И что община гоблинов воспринимает мир иначе, проще, но, может быть, в чем-то даже честнее. А Хар, бросив на него боковой взгляд, только фыркнул:

— Ну что, хватит сидеть. Вставай. Мы еще должны найти гриб, который пахнет как мокрая пятка. Из него получится хорошая штука для укрепления кожи. А то ты мягкий, людик. Надо делать тебя крепче.

Так прошла половина лета, и контроль Олега над ци действительно стал ощутимым. Он мог направлять потоки куда хотел: в руки, в грудь, в живот, в кончики пальцев. Удары становились мощнее, тело чуть легче, реакция улучшилась. Научился даже видеть пульсацию Искры и ци в других существах. В гоблинах и животных ее было больше, в растениях меньше, в камнях, воздухе… она была другой.

Настал момент попробовать что-то более серьезное.

Он стоял на ровном пятачке перед пещерами босиком. В мышцах ног, пятках пульсировала сфокусированная ци. Олег задержал дыхание и высвободил энергию, представляя, как она усиливает мышцы. Он подпрыгнул. И, к собственному удивлению, взлетел почти на два метра, завис на миг в воздухе и мягко приземлился, только чуть пригнув колени. Гух, тащивший связку кореньев, заревел аки сирена:

— Кааан! Кан прыгуч как кузнечик! Как большой зеленый кузнечик! Я тоже так хочу!

Он подпрыгнул на месте, сантиметров на двадцать, и тут же рухнул на пятую точку. Олег отряхнул штанины и усмехнулся:

— Теоретически можешь. У тебя Искра есть, хоть и в зачаточном состоянии. Только вот… -он постучал Гуха по лбу. — Нужно терпение. А ты… ну, ты Гух.

Гух надулся.

— Я умный! Я сильный! Я могу! Силки умею ставить, свежак добываю!

— Да ты скорее убьешься, чем научишься, -отмахнулся Олег. — Хар прав: большинство ягуаев слишком беспокойные. Усидеть на месте не могут, а тут нужна мощнейшая концентрация.

Гух серьезно кивнул, будто понял, но уже через пару минут, оттащив корни в пещеру, начал с Соплей бегать по окрестностям за случайно забредшей ящерицей.

Олег проснулся от того, что кто-то резко тряс его за плечо. Свет от тусклого светляка едва освещал потолок пещеры, и первое, что он увидел — глаза Хара. Шаман обычно щурился, ухмылялся, делал вид, что ему все по барабану, но сейчас на лице не было ни малейшего намека на привычную гоблинскую небрежность. Глаза огромные, вертикальные зрачки расширены.

— Кан, вставай. Все плохо. Очень плохо.

Олег мгновенно сел.

— Что?

Хар ткнул пальцем в сторону входа.

— Амулеты гудят. Все сразу. Это… -он сглотнул. — Это не ягуаи. Совсем не ягуаи. И не людики. Кто-то хуже.

Слова «кто-то хуже» ударили по Олегу сильнее, чем любой кулак. Он уже знал, как работает гоблинская система раннего оповещения: шаман развесил по лесу амулеты из костей, каких-то сухих корешков и камешков. Они не били тревогу по пустякам. Если начинали гудеть, значит, кто-то перешагнул защитную черту.

— Сколько их?
– спросил он.

— Трое. Идут быстро. Идут уверенно. Не блуждают. Идут к нам.

Если шаман так испугался, значит, угроза была реальная. Смертельная.

— Как поступим? — тихо спросил Олег.

Хар уже возился у дальнего угла пещеры, где у него был спрятан какой-то личный запас. Он вынул небольшой кожаный мешочек, приоткрыл его. Внутри лежали округлые шарики, как будто скатанная смесь глины, сажи и какой-то вонючей травы. Штук восемь. Может, десять. Шаман пробормотал:

— Заначка на самый херовый день. На совсем херовый. И он настал. Бум-шарики.

— Бум… что?
– переспросил Олег.

— Сдавливаешь, потом бросаешь. Громко хлопает. Дым идет. Иногда взрывается. Иногда нет. Иногда руки отрывает. Но лучше, чем сдохнуть.

Олег сглотнул.

— Прекрасно, гранаты из говна, которые могут оказаться хлопушками. А есть четкий план? Или мы просто бросаемся в них всем, что найдем?

Хар повернул голову, его лицо на секунду стало серьезным.

— План простой. Я колдую. Ты кидаешься шариками, подойдут близко — бьешь. Сильно. Сильно-сильно. Без твоей ци мы точно сдохнем. Заклятье сильное надо готовить.

Олег кивнул, ощущая, как внутренние меридианы сами собой напрягаются, собираются в тугой узел. Это был первый настоящий бой за всю его новую жизнь. И первая ночь, когда он понял, что теперь отвечает не только за себя. Но и за гоблинов. За всех, кто принял его. Хар сунул ему почти десяток колдовских бомбочек.

— Только не дави их заранее. И не нюхай. А то будет плохо. Очень плохо.

— Учту, -буркнул Олег, после сделал глоток густой настойки. Горло обожгло, веки защипало, и мир вокруг наполнился бледным светом. Тьма отступила, все стало вокруг серым, четким, словно кто-то включил старый прибор ночного видения.