Чтение онлайн

— Я серьезно! — Хар ткнул его посохом в грудь. — Людики делают магию движением. Тело как струна. Напрягаешь, получаешь звук. Меняешь позу, получаешь другой звук. Это как играть на барабанах, только барабан — это ты.

Олег задумчиво кивнул.

— Это… даже логично.

— Конечно логично!
– фыркнул Хар. — Люди сильные, быстрые. Вы резкие. Вам удобно.

Шаман поднял палец:

— Но у ягуаев магия другая. Мы делаем заклинания бормотанием. Мешаем слова и мысли. Формула в башке. Как длинная песня. Или как когда ты пытаешься объяснить Проныре как ставить силок… только это работает.

Олег хмыкнул:

— Ага, программирование ртом.

— Что?

— Забей, -отмахнулся Олег. — Я понял.

Хар довольно кивнул.

— Бормочешь слова, они держат намерение. Держишь картинку в голове, она ведет сульку. Это медленно. Но зато можно все. Даже связать духа камня. Или сделать огненный шар, что жжет душу.

— То есть сложнее… но гибче?

— Вот!
– шаман ткнул даже просиял, словно гордый учитель. — Людик понял.

Олег улыбнулся:

— Но я могу использовать оба подхода.

— Хар перестал улыбаться.

— Вот это меня и пугает. Это опасно. Но интересно.

И он наконец перешел к сути:

— «„Светляк“» — маленькое заклинание света. Формула короткая. Ошибиться сложно. Ты сделаешь. Даже если тупой.

Перед Олегом открывалась совершенно новая область магии — не ци-практика, а настоящий шаманский «„код“». И он жадно впитывал каждое слово.

Хар сел по-турецки, положил посох на колени и кивнул, чтобы парень сделал то же самое. В пещере зажегся маленький белый шарик, работа самого Хара, и мягко подсветил пространство.

— Сейчас слушай, -сказал шаман. — Только слушай. Не повторяй. Если повторишь, башку разорвет.

Олег кивнул. Хар прикрыл глаза и заговорил. Это не было похоже ни на один человеческий язык. Никаких привычных звуков, ни слов, ни слогов, одно гортанное кряхтение, грудные вибрации, короткие «„вдохи“», будто часть фразы нужно выпевать голосовыми связками, а другую дыханием. Иногда звук выходил как низкий рык, иногда как писк.

У Олега по спине бегали мурашки. Это была энергетическая структура, формируемая звуками. Шаман закончил и глубоко выдохнул.

— Вот это — слово «„светляка“». Его форма. Древние дали нам эти слова. Это наш старый язык… забытый. Сейчас мы говорим, как людики. Проще. А этот язык для силы.

— То есть вы… не понимаете, что говорите?
– спросил Олег.

— Понимаем смысл, но не слова. Как песню. Ты же можешь петь на языке, которого не знаешь? Голос помнит. Так и тут.

Олег фыркнул.

— Интересный подход.

— Не подход. Магия. Ты человек, поэтому у тебя свое понимание. Тебя нет смысла ломать. Воспитывать. Лепить новое. Я покажу тебе форму. Ты не повторяешь слово, ты повторяешь… движение мысли.

— Это возможно?

— Возможно, — Хар ухмыльнулся. — Ты же видел огонь, взрыв, порвавший кровососа на клочки? Значит верь.

Олег медленно выдохнул.

— И ты хочешь, чтобы я такое произнес?

Хар покачал головой.

— Нет-нет. Ты не ягуай. Мое слово сломает тебе все. Ты будешь делать по-людиковски. Но форма будет моя. Я дам тебе образ, а ты его упростишь, чтобы твой вжих не сдох.

— То есть я буду учить ягуайскую магию… на человеческий лад?

— Ага, -шаман довольно оскалился. — Ты умный. Сам додумал.

Он поднял посох, показал на невидимую точку в воздухе.

— Я делаю свет словами. Ты будешь делать свет мыслью. Ты берешь образ, который я даю, и выливаешь в него свою сульку. Без слов. Без движений. Просто держишь.

— Так просто?

— Ни хрена не просто. Уйдет куча дней. Но так ты не взорвешься.

Олег криво усмехнулся.

— Успокаиваешь, старый хрыч.

— Успокаиваю, потому что если ты подохнешь, кто мне будет жратву добывать?

— Гух, Проныра, Сопля, Ушастая…

— За ними смотреть надо. Пендалей давать. А у меня слишком много дел важных.

Следующие недели превратились в одно длинное, упрямое, изматывающее обучение. Хар заставлял Олега повторять «„форму светляка“» каждый день, утром, в полдень, перед сном.

Упорство шамана было почти пугающим. Он мог часами сидеть напротив, щурясь и бубня себе под нос, пока Олег снова и снова пытался собрать из звучащего бормотания нужный образ в голове: мягкое свечение, холодное, ровное, спокойное. Но у Олега получалось все, что угодно, только не это. Иногда вокруг пальцев пробегала дрожь. Иногда поток ци начинал перегреваться или распадаться.

Иногда он просто чувствовал тупую головную боль и выматывающую усталость. Хар комментировал все одинаково сдержанно:

— Мимо.

— Тупишь. Думай спокойнее.

— Свет не кусается. Ты делаешь его слишком злым.

Так прошел первый месяц. Олег чувствовал, что продвигался медленно, но упорно продолжал. Он не знал, насколько быстро осваивает новую дисциплину по сравнению с остальными магами, поскольку крестьянам доступа к сакральным знаниям никто не давал.

И вот, на тридцать второй день, когда Олег уже почти дрожал от перенапряжения, случилось. На кончиках пальцев что-то вспыхнуло.

Не образ, не блуждающее тепло, а настоящее проявление ци.

Тонкая оранжевая искра сорвалась с подушечки пальца, дрогнула и вспыхнула. Олег вскрикнул от неожиданности, искра обожгла кожу, оставив маленький болезненный укол. Он поднял руку. На пальце остался заметный ожог.

— Хар! Видел? Видел? У меня получилось! Это магия, настоящая магия!

Шаман уставился на палец Олега, затем на место, где вспыхнула искра, затем снова на Олега и спросил:

— Ты че, Кан, дурак?

Олег заморгал, слегка обидевшись:

— Сам ты дурак, зеленая жопа с ушами! У меня впервые получилось что-то нормальное!

Хар ткнул его посохом в грудь.

— Огнем пыхнул! Какого хрена огнем?! Я тебя «„светляку“» учу! Свет — мягкий! Холодный! Не жжет!

Олег смутился, почесал шею.

— Ну… огненный шар мне в голову засел. Сильно. Ну… мечтаю я о нем, понял?

Хар медленно, очень медленно прикрыл глаза. Затем стукнул себя ладонью по лицу.

— Слишком умный ученик… слишком! Говорю — светляк. А он — огонь. Ну как с тобой работать?