Чтение онлайн

– И чего смешного нашла, ну чего?
– допытывалась Мотя и не дождавшись ответа, сама залилась смехом.

На них с недоумением смотрели и слегка улыбались девчонки.

– Вы хотя бы нам сказали над чем смеетесь, - спросила Оля.
– И мы бы посмеялись.

– Смешинка в рот с огурцом попала, - произнесла Вера, поглядывая то на одну, то на другую. А те, ползая по соломе на четвереньках, продолжали корчиться от смеха.

– Это не к добру вы расходились!
– заметила Полина, поглядывая на них.
– Хватит вам смеяться! Ешьте... А то не успеете поужинать. Вон, дядя Степа уже поднялся, сейчас заведет молотилку...

– Бывает же... Ни с чего разберет смех, не остановишься, - бросив смеяться, говорила Дуся, вытирая платочком покрасневшие глаза.

– Вот с чего ты смеялась?
– спросила у Дуси Полина, с явно выраженным недоумением не лице.
– Что ты нашла тут смешного?

Ты только б видела, какое выражение было у Моти, когда она спросила меня про огурец, - ответила Дуся Полине.
– Рассказать об этом нельзя, это надо видеть. Такое.., такое, - и она снова засмеялась, но смех у нее на этот раз получился вымученным, не таким заразительным, как в первый раз.

– Что-то не видно председателя?
– сказала Moтя с полным ртом, набитым смесью картошки, огурца и хлеба.

– А зачем он тебе понадобился?
– спросила ее Дуся, взглянув на подругу.

– Как зачем?
– попыталась подшутить над подругой Вера.
– Ночь подходит. Как же она будет ее коротать без председателя.

– Неостроумно!
– взглянув косо на Веру, отрезала ей Мотя.
– Мне интересно знать, - отвечала она на вопрос Дуси, - что ему сказали в райкоме по поводу нашего предложения. А тебе все хаханьки!
– это уже в адрес Веры.

– Чтобы бы там не решили, - проглотив еду, сказала Дуся, а мы уже работаем по своему методу.

– Как это работаем по своему методу?
– спросила с удивлением ее Вера.

– Вы что, девчонки, и в самом деле не чувствуете нашего метода в работе?
– спросила их Дуся, посмотрев на каждую.

– По тупости ума не доходит, - произнесла Мотя, глядя на Дусю. По выражению лиц остальных подруг Дуся поняла, что никто из них тоже не догадывается.

– Ты, наконец, можешь объяснить нам толком?
– набросилась на нее Мотя.
– А то крутишь вокруг да около. Провели бы так как я предлагала и дело с концом. Без всякой там выдумки.

– Пора бы и самим догадаться, - не обращая на резкий тон Моти, говорила спокойно Дуся.
– Но раз не догадываетесь, то слушайте и мотайте на ус.

– Что ж и послушаем, если есть что слушать, - не без иронии сказала Вера.

– Вот подумайте, - начала Дуся.
– Стоять у барабана - самая тяжелая работа на обмолоте зерна. Носить, складывать солому, подвозить и подавать снопы - работа не такая уж трудная: устал - отдохни минут пять и снова продолжай работать, а стоять у барабана, ох, как тяжело. Там не отдохнешь. На себе уж испытали. Там ты связана невидимой ниточкой с машиной: она работает без перерыва, и ты обязана поспевать за ней.

– Что ты нам, как профессорша, читаешь лекцию о теории рабочей силы человека и машины!
– недослушав Дусю до конца, перебила Вера.
– Ты нам суть изложи, да покороче, а то вон тракторист собирается трактор заводить.

– Вот почему председатель выделил нам времени по четыре часа стоять у барабана, а остальные часы работать на другом участке.

– Ну и что из этого?
– спросила, все еще не догадываясь, Мотя.

– А то, что мы работаем по пять часов, вместо четырех, - сказала Дуся, удивляясь непонятливости подруги. Один час от каждой из нас идет в нашу общую копилку.

– Как это так?
– теперь задала вопрос Оля.

– Объясню проще, - повторила Дуся, начиная выходить из равновесия от непонятливости подруг.
– Председатель сказал, что молотилка будет работать все двадцать четыре часа в сутки: от и до. Если, конечно, не обломается. Теперь считай: двадцать четыре часа разделить на шесть человек - по четыре, а нас не шесть человек, а пять, значит, шестой и будет покойница Рая. Понятно теперь вам, мои дорогие тупицы, - произнесла Дуся, снисходительно улыбаясь, и окидывая повеселевшими глазами своих подруг.

– По-нят-но, наша ум-ни-ца!
– сказала, растягивая слова, Мотя.

– Понятно!
– повторили остальные девчонки за ней.

– Наша с вами, задача, - продолжала Дуся, - добиться, чтобы председатель нашу затею не пустил на самотек, а отнесся серьезно. А там, смотри, и район поддержит, а не поддержит и ладно, сами разберемся, примем Мотин вариант.

От села, по проселочной дороге, катилась знакомая линейка. Лошадь шла крупной рысью, оставляя позади длинный хвост пыли.

Председатель, а это был он, пронесся мимо скирды, не сдерживая коня, и только у самой молотилки круто осадил и, окинув взором наполовину обмолоченный скирд, женщин, сидящих кучками на примятой соломе в разных местах, встал на подножку линейки.

Глаза его сверкали восторгом, а лицо озарила счастливая улыбка.

– Товарищи!
– прозвучал его зычный голос, - я привез вам очень приятную новость!

Все повернули в его сторону лица, но еще не сознавая, что кроется в его словах, и, что надо делать им, смотрели молча на председателя.

– Я прошу вас всех подойти ближе ко мне, - громко сказал он, доставая газету из кармана.

Женщины зашевелились, поднимаясь со своих мест, одергивая юбки и поправляя платки на головах, направились к линейке.

Повариха поспешила убрать остатки еды с дороги женщин и отошла к бричке бригадира. Машинист с трактористом тут же стояли у молотилки.

Пришли женщины и подростки от скирды, где они укладывали обмолоченную солому.

Председатель подождал, когда соберутся все и начал говорить: "Товарищи женщины, - говорил он, потрясая над головой свернутой газетой.
– В результате длительных оборонительных боев на Курско-Харьковском направлении, измотав значительные силы противника, наши войска сегодня утром перешли в решительное наступление. Противник, неся значительные потери в живой силе и технике, отступает по всему фронту".

Затем он развернул газету и стал перечислять сколько взято в плен гитлеровцев, сколько убитых осталось на Белгородской земле, сколько подбито танков, орудий и другой военной техники противника.

– Ура, товарищи!
– кончив читать, прокричал он и стал спускаться с линейки. Его окружили со всех сторон. Молодежь кричала «ура», прыгала на месте, махала платками. Пожилые женщины что-то шептали, шевеля губами, у многих на глазах слезы. Кто-то плакал, кто-то кричал "ура", потом обнимались и целовались друг с другом.