Чтение онлайн

– Конечно говорила, - согласилась с нею Полина. Но не будешь же каждую женщину останавливать и расспрашивать, что ей говорила Солоха.

– Конечно нет, я с тобой согласна, - сказала Мотя.
– Здесь надо пораскинуть мозгами и проявить смекалку. Так что думайте, на то у вас и головы на плечах.

– Да, задача не из легких, но выход должны мы найти, - поднимаясь с места, проговорила Оля.
– Мне кажется, подкатиться надо в первую очередь к соседям, да так, чтобы комар носа не подточил. Это задание, я думаю, можно поручить Вере, как соседке бабы Алены.

– Ты что, Оль, из меня разведчицу хочешь сделать? Я такую задачу, заранее предупреждаю, не смогу выполнить. Это поручение не по моему уму.

– А тут большого ума не требуется, - сказала Мотя.
– Она бабка прямая, справедливая и сама тебе расскажет. Твое дело найти время для разговора с ней. В этом разговоре особо обрати внимание на то, как мы работали, как мы жили, чем занимались в свободное время, хотя у нас его и не было. Все рассказывай, как на самом деле было и, она не выдержит, расскажет, кто пустил сплетню.

– А я возьму на себя Катярыху, - предложила Оля.
– Она ей кума, и часто я их вижу вместе. Не проходит ни одного дня, чтобы они не обмолвились словечком. Да и с Марией Алехиной она часто встречается. Вот у этих женщин и надо искать ключ к нашей загадке.

– Да, ты, наверное, права, Оль, - поддержала ее Мотя.
– Во всяком случае, попытаться стоит. В первую очередь она свою бредовую фантазию изложила близким подругам или соседкам, а те проговорились в другом месте, и пошла писать губерния. С них и надо начинать. А вот как? Вот тут и заковыка. Как к ним подойти, чтобы они раскололись?

– Я уж предлагала Вере, как втереться в доверие к бабке Алене, а в отношении Катярыхи надо подумать.

– Вот именно, надо хорошо подумать, - согласилась Мотя.
– Нам надо во что бы то ни стало выявить эту сплетницу и вывернуть ее наизнанку перед людьми, защитить от наговора подругу. Мы и так потеряли одну на фашистской мине, другую обесславить могут, а там и за третью возьмутся. Так поодиночке нас всех опорочат, а поэтому надо держаться нам вместе и защищать любыми путями друг друга. У нас впереди еще встретятся трудности, идет война не на жизнь, а на смерть, и если мы будем дружны, будем защищать каждого из нас от всякой нечисти, то, я вам даю гарантию, что мы выживем в это трудное военное время... Иного пути нам война не дала.

– Не зря, оказывается, тебя избирали там, на стройке, замполитом, - сказала, улыбаясь, Оля.

– А что, неправду я сказала?

– Правду... правду!
– зашумели девчонки.

– С нахальными и потерявшими совесть надо их же оружием бороться, -произнесла с возмущением Вера, - На их нахальство отвечать своим двойным нахальством, а может, чем и большим.

– Браво.., браво, Верунчик!
– говорили девчонки, хлопая в ладоши.

– А что мы сделаем с этой сплетницей, когда обнаружим кто она?
– задала вопрос Оля, когда утихли аплодисменты.
– Язык отрежем или еще что-нибудь придумаем? Вот бы лопотала обрубком, никто бы ее не понял.

– Рот ей надо зашить суровой ниткой, - добавила Вера.
– Другим не повадно было бы.

– Послушаешь вас, можно подумать, что вы и впрямь такие уж жестокие, прямо инквизиторы средневековья, - говорила Мотя, оглядывая девчонок с лукавинкой в глазах.
– А где же ваша нежность, душевная отзывчивость, жалость и, наконец, добросердечность. Я понимаю, вы не ангелочки с такими воздушными крылышками, но на такой шаг пойти, на какой предлагаете, вы меня простите, могут только гестаповцы.

– Да ты что, Моть, серьезно подумала, что мы на такое способны?
– промолвила Оля.
– Это так, болтовня.

– А я уж подумала: «Неужели война ожесточила сердца моих подруг, что они высказывают такие мысли. Неужели они способны провести в жизнь такие зверские пытки над простой женщиной, которая страдает таким пороком, как получить высочайшее наслаждение от распространения по селу, ею же выдуманных, сплетен.» Ее надо разоблачить и при всем честном народе хорошенько посрамить, а может в темном месте пригрозить, если вовремя не одумается.

– Как она может одуматься, если у нее это в крови, с самого детства, - сказала Вера, - А вы хотите ее исправить за несколько дней. Не получится. Просто разоблачить ее перед всей бригадой, чтобы все знали какая она сплетница и не поддерживали всех ее начинаний. Одним словом, изолировать ее от женского общества, особенно от тех женщин, которые любят распространять ее выдумки.

– А может, хватит, девчонки, разговор вести о сплетнице, которую мы еще не разоблачали?
– сказала Полина.
– Время у нас еще будет об этом потолковать, когда выявим виновницу. Тогда и решение нам легче будет выносить о ее наказании.

– Правильно, Полин, на том и решим.
– согласилась Мотя.
– Мы, хотя и догадываемся, кто пустил сплетни, но еще наши догадки подтвердить доказательством, а для этого нам нужны факты и надежные свидетели. Постарайтесь, девочки, быстрее раскрутить это дело и тогда будем решать, что дальше делать. Какие принимать меры.

После такого решения девчонки, поговорив о сельских пустяках, о мужчинах, вернувшихся по ранению с фронта, о предполагаемой работе в колхозе, повздыхали по уходящей молодости и вскоре разошлись.

Тем временем Солоха сидела на скамейке в хате Марии Алехиной и рассказывала о свежих новостях. О том, что вчера утром от нее отвернулись женщины, она уже забыла. За день у нее накопилась уйма новостей и одна интереснее другой. Кому-то их надо рассказать. И она выбрала для этой цели Марию Алехину, жившую от нее через один двор.

Мария, только что покормила своих детей, и убирала посуду со стола, когда в избе открылась дверь и на пороге появилась Солоха.

– Добрый вечер, кума!
– поздоровалась она с хозяйкой и, не дожидаясь приглашения, прошла к столу, села на скамейку у окна.

– Что, кормила своих пострелят?
– спросила она у Марии, усаживаясь поудобнее и, одновременно, посматривая на стол, стараясь угадать, чем кормила Мария детей, чтобы при случае рассказать соседке или еще кому-нибудь, кто встретится ей на пути.

– А я, Мария, к тебе, - не дождавшись ответа от хозяйки, проворковала Солоха.

– Слыхала новость..?

– Нет, не слышала, - призналась Мария - откуда же мне? Я ведь по дворам не хожу, некогда...

– Не слышала, значит?

– Нет...