Чтение онлайн

Она скрестила руки на груди, затем снова опустила их, бросив быстрый взгляд через плечо.

Джонас долго молчал. Она надеялась, что он скажет хоть что-то, что разрядит напряжение, все еще сковывающее ее.

— Что бы ты делал, если бы не был в «Кровавой Секире»?

Его большой палец провел по жесткой щетине бороды, пока он обдумывал ответ.

— В идеале у меня было бы столько соласов, что мне никогда больше не пришлось бы работать. Я жил бы во дворце, ел бы мясо и пил эль, пока меня обслуживают красивые женщины.

Силла закатила глаза.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты совершенно бесстыжий, Джонас?

— Множество раз, — вздохнул Джонас. — Почему мне вообще должно хотеться уйти из «Кровавой Секиры»? Мерзнуть до костей и жрать дрянную стряпню Сигрун месяцами. Что может быть лучше?

— Похоже, тебе это не по душе.

Силла украдкой посмотрела на него. В чешуйчатых кожаных доспехах, с оружием, надежно закрепленным на поясе, и висками, выбритыми почти до кожи, Джонас выглядел тем самым грозным воином, которого она видела в битве с «Железными Воронами». А осознание того, что этот человек только что признался, что хочет затащить ее в постель… от этого у нее кружилась голова.

Джонас долго молчал.

— Думаю, азарт угас.

— Тогда почему ты все еще этим занимаешься?

— Мне нужны соласы.

— Это ты предельно ясно дал мне понять. — Она нахмурилась. Почему ему так нужны деньги? — Разве ты не мог бы зарабатывать их каким-то другим способом? Разве счастье не важно?

— Это… сложно.

— В чем именно сложность?

Джонас колебался.

— Мне нужно присматривать за Илиасом.

— Ты заботливый брат.

Джонас фыркнул, но ничего не добавил. Значит, он действительно сильно привязан к брату. Она замечала, как они часто сидели вместе, погруженные в разговор или за игрой в кости. Их было легко представить дополняющими друг друга — Джонас, сдерживающий безрассудность Илиаса, и Илиас, приносящий в жизнь Джонаса ту легкость, которой ему самому явно не хватало. Она еще раз взглянула на холодного, эгоистичного человека рядом с собой, пытаясь понять, не скрывается ли под этим что-то большее.

— Если бы тебе не нужно было присматривать за Илиасом и не пришлось бы думать о деньгах, что бы ты тогда делал? Если бы мог заняться чем угодно?

Он раздраженно выдохнул.

— Не знаю.

— А я бы хотела свою ферму, — сказала Силла, отчасти чтобы заполнить тишину, отчасти потому, что сама мысль об этом наполняла ее теплом изнутри, словно мягкая, свежая сладкая булочка. — С несколькими животными и большим садом. Я бы проводила весь день у очага, месила тесто, варила в котле скаус, а вечером сидела бы в гнезде из овечьих шкур с чашкой горячего роа у очага. — Она на мгновение замолчала. — И у меня были бы куры.

Джонас приподнял брови.

— Ты хорошо все продумала.

— Долгие дни на кухне способствуют мечтательным мыслям, — пожала она плечами. — А что бы ты делал?

— Убийства — мой единственный талант. Какой смысл мечтать о том, чему не суждено сбыться? Это моя жизнь. Мне не суждено быть кем-то другим.

— Но… это ведь возможно. Сколько зим видел Илиас?

— Двадцать одну, — ответил Джонас. В его голосе появилась ледяная нотка, но Силла проигнорировала предупреждение.

— Ему действительно нужна твоя защита? Он кажется вполне самостоятельным.

— Нужна.

Она тяжело вздохнула. По его тону было понятно, что вопрос закрыт. Они продолжили путь в тишине.

Силла почувствовала запах рынка еще до того, как они добрались до него: смесь животных, древесного дыма и горячего железа кузницы. Волнение и тревога смешались в груди. Там будет полно людей, а значит, ей нужно быть начеку.

Когда они свернули за угол, перед ними открылся рынок. Ряды столов под навесами чередовались с лавками, откуда доносились крики торговцев. Овцы и козы беспокойно блеяли, молот кузнеца громко лязгал по металлу, а с повозок с глухим стуком выгружали ящики — весь этот хаос сливался в живую симфонию городского шума.

Силла прижала руку к животу, быстро пробежавшись взглядом по площади, в поисках Клитенаров. Пара в дальнем конце, идущие мимо хлебного прилавка. Еще двое у стены лавки, где продавались яркие полосы ткани с орнаментом.

Значит четверо, подумала она.

Ее внимание привлек странный озноб, пробежавший по венам. Она обернулась и увидела, что Джонас изучает ее. Его руки были скрещены на груди, золотистый свет дня подчеркивал четкость его скул и пряди бороды. Силла не смогла отвести взгляд.

— Эй! — рявкнул грубый голос.

Резкий толчок в спину — и Силла полетела вперед, падая на руки и колени на утоптанную землю.

Они нашли меня, пронеслось в ее голове, паника захлестнула грудь. Все кончено.

Г

ЛАВА 25

Гомон рынка становился все тише, когда на периферии зрения у Джонаса все потемнело. Гнев закипал в груди, взгляд сосредоточился на мужчине, который сбил Силлу с ног. Он был крепкого телосложения, в доспехах из вареной кожи, на лице самодовольная ухмылка, когда он бесцеремонно протискивался мимо. Джонас схватил его за ворот и врезал кулаком прямо в челюсть.

Силла издала сдавленный звук, пытаясь вскочить на ноги, но это уже не имело значения. Джонас уже взялся за дело и не остановится, пока не закончит. Бородатый мужчина не замешкался, и тут же замахнулся в ответ. Но он не знал, с кем имеет дело — не знал, что Джонас провел годы, уклоняясь от ударов и доводя до совершенства собственное чувство справедливости. Он легко увернулся, опустился и нанес мощный удар в живот мужчины. Смутное ощущение боли отозвалось в костяшках пальцев. Завтра он об этом пожалеет, но сейчас его вело лишь боевое возбуждение.

— Джонас, — умоляюще окликнула его Силла, натягивая капюшон своего… его плаща… глубже на лицо и беспокойно оглядываясь. Он не сказал ей, как приятно видеть ее в своем плаще, но, возможно, скажет, после того, как преподаст этому воину урок уважения.

— Извинись, — бросил Джонас, вновь врезав кулаком в подбородок мужчины.

— Джонас! — голос Силлы стал настойчивее, но он не обращал внимания. Это был его бой, и он собирался довести его до конца.

Гнев вспыхнул в глазах мужчины, признак того, что он все еще не усвоил урок. Тот зарычал, ловким движением зацепил ногу Джонаса и повалил его на землю. Тяжелый кулак врезался ему в скулу, на миг перед глазами мелькнули искры.

Металлический привкус крови коснулся языка, и Джонас усмехнулся. Перехватив следующий удар, он резко подался вперед, встретив мужчину лбом. Послышался хруст хрящей, из разбитого носа хлынула кровь. В отточенном сотнями боев движении, Джонас перекатился и вдавил мужчину в землю коленями, крепко прижимая его руки к телу. Затем отвел ладонь назад и громко шлепнул его по лицу. Это было скорее унижением, чем ударом, и когда щеки мужчины еще больше покраснели, Джонас знал, что добился своего.

— Извинись перед моей спутницей.