Чтение онлайн

Плохо, правда, что Светка не разулась, в обуви прошла по ковру. Говорить об этом Светлана не стала.

Светка повернула голову, наверное, услышала ее шаги.

– - Шалом, има. Ма нишма? {Привет, мама. Что слышно?} -- спросила она на иврите.

Дожили. Не виделись столько времени, и сразу -- иврит. Благо, на этом языке есть штампы на все случаи жизни.

– - Света, -- сказала Светлана спокойно и мягко, -- разве ты не знаешь, что на "ма нишма?" отвечают "ма нишма" и проходят мимо, не ожидая ничего больше. Никого не интересует, что у кого слышно.

– - Мама, это же очень удобно. Вежливо и можно не разговаривать.

– - Тебе не хочется со мной разговаривать?

– - А тебя что-то интересует?

– - Ты в этом сомневаешься? Если я не всегда тебя спрашиваю, то просто потому, что не хватает времени. Вот сейчас я хотела бы знать, где ты была и что делала.

– - Ну, если тебя это в самом деле интересует, -- снизошла Светка, испытывающе глядя на мать, лицо у девочки было замкнутое, отчужденное -- то я тебе скажу, что я была у этой дряни Шуламит, в ее шикарной вилле, в ее отдельной комнате, где стоит дорогущий компьютер.

– - Почему она дрянь? Она что, плохо к тебе относится? Зачем же ты к ней ходила?

– - Она пригласила меня готовиться к контрольной. Позвала, а я, дура, пошла. Она даже предлагала мне кофе с пирожками, но я не ела.

– - Но может быть, она, в самом деле, хорошо к тебе относится и хочет тебе помочь.

– - Может быть. Только больше я к ней не пойду.

Как она понимала свою дочь. Свою самолюбивую девочку. Захотелось обнять, приголубить, как Игорешку. Дать поплакать. Но станет ли Светка плакать у нее на плече?

– - Ну, если ты так считаешь, то не ходи, -- сказала Светлана.
– - Но может быть, стоит остыть и подумать.

– - О чем, мама?

– - Хотя бы о том, что ты могла понять все совершенно неправильно. Тебе не пришло в голову: а вдруг она хочет с тобой дружить? У нее тоже есть свои проблемы, конечно, есть, хотя у нее отдельная комната и дорогущий компьютер.

Девочка подняла голову, и Светлана увидела в ее глазах -- глубоко-глубоко -- улыбку.

– - Мама, -- вдруг сказала Светка, -- тебе ведь тоже нужен компьютер.

– - Нужен. Купим, конечно, купим. Не все сразу.

Улыбка погасла. Светка опять ушла в себя. Окошко в дочкин мир приоткрылось и захлопнулось. Светлана спросила первое, что пришло в голову:

– - У тебя завтра контрольная?

– - Да.

– - Ты недавно писала контрольную по математике.

– - О, это было давно, на прошлой неделе.

Какие никчемные вопросы! На них только так и можно отвечать.

– - Мама, -- сказала Светка, снизойдя к ее беспомощности, -- если тебя действительно интересует моя учеба, то не волнуйся, с этим у меня все в порядке. Правда, если не считать Танаха.

– - Почему?

– - От этой премудрости у меня все перепуталось в голове, никак не могу понять, когда был создан мир и каким образом.

– - Ой!
– - воскликнула Светлана совсем как маленькая, -- И я тоже.

Девочка опять улыбнулась.

– - Но, понимаешь, -- продолжала Светлана-старшая, -- у меня нет времени разбираться, вся надежда на тебя. Освоишь, растолкуешь. Так что надо учить.

– - Придется, -- ужасно комично вдруг согласилась младшая.

На душе стало чуточку легче.

– - Ма, -- неожиданно сказала Светка, -- жрать хочется. Чего бы пожевать?

– - Возьми в холодильнике, и -- тише, не греми: спят.

– - Понятно, -- произнесла Светка покорно-насмешливо.
– - Придется обслуживать себя самостоятельно. Но если честно, я больше люблю, когда меня кормят.

– - Я тоже, -- сказала Светлана.

Светка-Лиора опять улыбнулась. Улыбка у нее хорошая, мягкая, добрая. Увидишь -- на душе легче.

– - Это значит, что ты тоже хочешь кушать, и мы будем жевать вместе.

– - Да, -- Светлана поудобнее устроилась на стуле, -- с удовольствием. И ты будешь обслуживать.

– - Йофи! {Прекрасно!} -- воскликнула Светка на иврите. Свой восторг она не могла выразить иначе.

Они ели холодные бабушкины котлеты с солеными, тоже бабушкиными, огурцами. Было ужасно вкусно. А потом пили чай, Светка заварила свежий пахучий чай.

Когда они в последний раз вот так сидели вдвоем за кухонным столом, пили чай и разговаривали? Может, этого вообще никогда не было, а может, было -давным-давно.

Светка сбросила куртку, сняла тряпку с волос, волосы упали на плечи и рассыпались, ей было хорошо. Сидела Светка, поджав под себя одну ногу, и немного раскачивалась вместе со стулом, и была такой прежней, такой домашней. Опять все показалось Светлане нереальным. Чайник и красивые синие с позолотой чашки, из которых они сейчас пили (эти чашки появились в доме, когда Светка была совсем маленькая), были вещами реальными, действительно существующими. Ее девочка, ее взрослая дочь -- это жизнь, боль и нежность. И тревога. Но за стенами этой чистой уютной кухни другая страна, не та, где они прежде по вечерам из этих чашек потягивали горячий ароматный напиток. Это мираж. Мираж. Сон.

Нет, увы, увы...

– - О чем ты задумалась, мама?

– - Ни о чем. Так. Значит, у тебя с учебой все в порядке. А на личном фронте? Есть проблемы?

– - Ах мама, какие проблемы? Проблемы, когда влюбляются. А в кого влюбиться, когда они все дебилы и только и думают, как бы с кем-нибудь переспать.

Какой кошмар! Это говорит ее Светка.

Она погладила девочку по волосам, плечикам, стала говорить про любовь. Про мальчиков. Как хорошо, что дочка у нее умница, понимает, что мальчики сейчас просто глупые, а любовь у нее обязательно будет. Светка слушала и тоже что-то говорила почти шепотом, а когда они обе уже не могли сидеть, обе засыпали, Светка чмокнула маму в щеку:

– - Ты у меня -- прелесть!

И вот опять ночь. А Светки нет дома.

Анатолий снова закурил.

– - Раз ты решил бросить стройку, -- сказала Светлана, -- может, все-таки попробуем еще поискать нормальную работу. Пусть меньше платят, но не быть же подъемным краном до пенсии.

– - Еще меньше?
– - усмехнулся Анатолий.
– - Это возможно?

У нее не было сил играть в словесный пинг-понг. Она продолжала свое:

– - Я вырезала из газет для тебя кучу объявлений о курсах.