Чтение онлайн

Наверное, муж тоже заметил, что боролось в сыне.

– - Что делать?
– - сказал он предусмотрительно.
– - Монополия. Нам ли с ней тягаться?

– - Что случилось?
– - спросила я и сама удивилась, как безучастно прозвучал мой голос. Я знала, все как-то решится, мы уедем.

– - Все нормально, -- сказал муж.

– - Много просят?
– - спросила подруга.

– - Не знаем, сказали: "Договоримся".

– - Что они -- одни на вокзале?

– - Как видишь.

– - Сегодня это их куш, -- добавил сын.

Появилась Алина с ее двоюродным братом. Он провожал нас, они вместе гуляли, ожидая посадки.

– - Мы пойдем в игральный зал, -- сказала она.
– - Я должна просадить последние деньги.

И они исчезли опять.

– - Что за деньги?
– - спросила меня подруга.

Я объяснила. Как и все мы, Алина отрывала от себя дорогие ее сердцу вещи. Родители сказали: "Вот это берешь и ни грамма больше". И она раздала свои сокровища подругам. Но не все. "Это, -- сказала она про электронные игры, -- я продам". Бизнесмена из нее не получилось, игры она продала меньше, чем за полцены, но какие ни есть деньги лежали в кармане, надо было с ними что-то делать. Мороженого уже не хочется -- наелись, напились ситро.

– - Жаль, -- сказала подруга.
– - Жаль игры. Они же так мало весят.

Тут она, видно, решилась, открыла свою сумку, достала из нее книжку.

– - Может, ты все-таки возьмешь с собой?
– - Она протянула мне книжку, маленький томик. Это был Пастернак.
– - Когда станет грустно, он тебе поможет. Здесь всего двести граммов. Двести граммов Пастернака.

Я взяла книжку, машинально наугад открыла, стала читать знакомое. И поняла, что, конечно, увезу ее с собой, и выкину, если надо будет, что угодно, из чемодана.

Время шло, носильщики не появлялись.

– - Пойду поищу, -- сказал сын.
– - Что-то мне неспокойно.

– - Не волнуйся, -- остановил его муж, -- они своего не упустят.

Старший был опытнее и мудрее, он больше разбирался в людях. Младший, хоть и был спортсмен, но все равно горяч и импульсивен. Да к тому же взял на себя заботу о нашей дороге и должен был, так он считал, я понимала, стелить соломку во всех местах возможных падений. Направлять штурвал нашего семейного ковчега в обход рифов.

Я поняла, что плохо себя веду: надо бы покормить людей, и позвала всех есть. Нас было много, все сгрудились вокруг меня, кто сидел, кто ждал стоя. Я доставала из кастрюли куски холодного мяса, клала их на хлеб, увенчивала соленым огурцом и протягивала каждому. Сын стоял так, чтобы видеть вход в здание вокзала, он уже было потянулся за своим обедом, но вдруг отдернул руку, бутерброд чуть не упал на пол.

– - Сейчас, -- бросил он и ринулся к выходу.

Я оглянулась, в дверях была видна морда небритого.

Через несколько минут сын возвратился.

– - Сволочи, -- сказал он, машинально взял хлеб с мясом, не сел, стал стоя жевать.

– - Что случилось?
– - спросила дочка.

– - Темнят.

– - Успокойся, -- сказал ему отец.

– - Но до поезда уже не так много времени, -- сын посмотрел на часы. Он явно проигрывал. У них в руках были все козыри, а у него ни одного. У него -только боль и тревога. Оттого, что мы уезжаем. В неизвестность. А он остается.

– - В крайнем случае погрузим сами, -- сказал муж.
– - Вот поедим и начнем выносить вещи.

Но я видела, что и муж начинает нервничать.

"Ребята" во главе с небритым явились, как только мы кончили есть. Они окружили сына, как ни в чем не бывало.

– - Все будет в порядке, хозяин, -- сказал небритый тоном, за которым стояло: "Мы свое дело знаем". Он оглядел поклажу, словно видел ее впервые и оценивал.
– - Значит так... Надо две телеги, -- и назвал сумму.

– - Ладно, -- сказал сын, багровый от злости. Ему редко приходилось проигрывать схватку.
– - Давай, грузи.

Небритый кивнул команде -- берите.

– - Да... ребята...
– - угрюмо произнес сын, когда мы уже были в вагоне.

Но они и в самом деле неплохо работали. Они пронесли вещи через дверь, которая для всех остальных была закрыта, и когда мы вошли в вагон, все было удобно и аккуратно разложено. Мы могли спокойно сесть и ждать, когда тронется поезд.

Мы молчали. Молчал и сын. Может быть, он готовил себя к тому, что еще не раз ему придется проиграть в этой дороге. А может, это я сейчас так думаю, а тогда он просто немного расслабился и ни о чем не думал.

Сейчас я прокручиваю в памяти свой ролик и думаю, что нам повезло. Рассказывали потом друзья разные вокзальные истории. Одних на московском вокзале ждала машина, заказанная накануне родственниками, живущими в Москве. Но у машины оказались проколоты шины -- она заехала на территорию, уже присвоенную кем-то. Другой шофер, наивный человек, согласился приехать за друзьями москвичей. Его взял за грудки детина в голубом комбинезоне.

– - С этого вокзала в аэропорт отправляем только мы, -- сказал детина.
– Запомни это. Но если ты уже приехал и очень хочешь везти, можешь откупиться.
– - Шофер вынужден был заплатить дань.

Нет, нас Бог, хвала ему, почему-то миловал. На вокзале нас встретил друг дочери, он взял на работе машину, отвез нас в чью-то пустующую в то время квартиру. Через три дня, уладив все дела, мы приехали на другой московский вокзал к поезду "Москва -- Будапешт".

Людей на вокзале было невозможно много, как на всех больших вокзалах, но среди этого множества легко узнавались наши попутчики. По всем залам ожидания разбросаны были островки из компактно сложенных баулов и чемоданов. Островки эти были чуть большими или чуть меньшими, но все чем-то походили друг на друга, как походили друг на друга и люди, печально стоящие рядом с вещами. Может быть, в том, что вещей в каждой компании было все-таки многовато, но были они не обычно по-вокзальному свалены, а уложены заботливо и аккуратно, угадывалось грустное -- это все имущество, весь скарб уезжающих куда-то людей. Все, что у них осталось. Больше у них ничего уже не было, только эти огромные нарядные новые чемоданы.

Сколько ж их едет вместе с нами? Именно сегодня, именно этим поездом? Словно это последний поезд, который увозит моих соплеменников из родных мест.

Надо было искать носильщиков. Муж и сын ушли. Когда вернулись, еще продолжали говорить, я помню обрывки фраз.

– - Черт с ним, -- голос мужа.
– - Спокойнее. Выхода-то нет.

– - Я понимаю, -- это голос сына.
– - Но... Ловят момент, сволочи.
– - Он уже не злился, плыл по течению, с трудом удерживая штурвал, чтобы не занесло на мель.