Чтение онлайн

В пору было и поверить. Мэр улыбался, посланцы улыбались, слова звучали обещающе -- может, все не так плохо? Найдутся такие, которых уговорить будет нетрудно.

– - Разве ты не понимаешь?
– - вскипел Михаэль, когда я сказала ему об этом.
– - Ему на вас наплевать. Он вас терпеть не может, вообще всех из России.

– - В том числе и тебя?
– - спросила я.

– - В том числе и меня. Он делает наш город городом только для богатых. Зачем ему нищета?

– - А кому нужна нищета? Генералу?

– - Генерал понимает, он будет строить дешевое жилье. А этот строит только шикарные квартиры и виллы.

– - Но строит не он -- подрядчик.

– - Но земли отдает он. Сейчас ему нужны ваши голоса. Ваши голоса -- это сила.

– - А генералу не нужны наши голоса?

– - Это совсем другое.

– - Какое -- другое?

Что-то нам не нравилось, что-то нас начинало смущать, хотелось получше рассмотреть кандидата, а Михаэль закрывал его своим телом, как на поле боя.

Однажды мы столкнулись с Генералом на концерте. Он встретил нас, как добрых знакомых, приветливо, пожал руки, но держался с чувством своей значимости. Отсутствие "Вы" на иврите позволило мне опустить высокое лицо и поставить рядом.

– - Как твои дела?
– - спросила я.

– - Хорошо.

– - Но ты видишь, как твой соперник ведет агитацию? Почему ты...

Генерал не дослушал, удивился:

– - А зачем?

Понятно. Мы были его подданными и не могли пойти ни за кем другим. И можно было не беспокоиться.

x x x

Не успокаивался только Михаэль. Он знал нас лучше. Как-то он позвонил:

– - В субботу едем в киббуц в Верхнюю Галилею. Туда приедет и Генерал.

Автобус отходит в половине восьмого утра.

Киббуц в Верхней Галилее? Там мы еще не бывали. Очень интересно. Тем более -- там будет Генерал. Поехали!

– - Еду не берите, -- предупредил Михаэль, -- покормят.

– - Ну! Если еще и субботняя трапеза!

Хотя обещание покормить отнюдь не означало, что нам удастся поесть. Мы уже были научены, так что неплохо бы захватить с собой бутерброды. Мы всегда берем с собой хоть немного еды, если отправляемся в дорогу вместе с нашими бывшими соотечественниками. Даже если в программу поездки входит обед.

Первый урок мы получили в Иерусалиме вскоре после приезда в Израиль. Нас повезли на экскурсию, сказав, чтобы о еде и питье мы не беспокоились, все обеспечат. Воду мы все-таки взяли, и хорошо сделали. Когда во время короткой остановки в пути стали раздавать воду, все бросились хватать баночки и бутылочки с питьем, мы ждали, когда толпа у водопоя поредеет, но ждали напрасно. Не стало толпы, но и баночек не осталось. Зато у наших спутников раздулись сумки.

А потом нас повезли на обед в какую-то, наверное, небогатую йешиву. В небольшой комнате были накрыты столы, еда была скромная: питы, хумус, салаты. Но что еще нужно? Открой горловину питы, наполни ее, отойди, дай другому приблизиться к столу. Нет! Передовой отряд олимов вырвался из автобуса и ворвался в столовую. Они уселись на скамьи, расставили локти, заняв места для жен, детей и бабушек. И стали есть. Многие, не такие расторопные, остались стоять и ждать, но те, которые сидели, все пережевывали тщательно, по сторонам не смотрели и еще складывали в сумки -про запас, так же, не глядя на стоящих.

Я вышла на улицу, есть уже не хотелось. Меня душили слезы -- стыда и обиды.

В другой раз -- тоже от стыда -- мне хотелось провалиться сквозь землю. Нас, приехавших из Союза, пригласили куда-то, не помню куда, но это и неважно. Нас усадили за столы, уставленные снедью, появился солидный еврей, в кипе, но без бороды, с открытым хорошим лицом, стал держать перед нами речь. Говорил он тепло и просто, но его не слушали. Все внимание сидящих было приковано к пище, ее заглатывали, блюда тащили каждый к себе, громко требовали, чтобы передали именно вон ту тарелку, с другого конца стола...

Говоривший приумолк на минуту, гляди на нас, затем произнес:

– - Господа, не торопитесь есть. Вы не останетесь голодными, если не хватит, добавим еще.

В киббуце, куда привез нас Михаэль, все шло точно так. Столы накрывались и мгновенно опустошались. Кое-что, правда, досталось и нам с мужем, Михаэль уже знал наших и организовал индивидуальную раздачу основных блюд. Но к тому, что стояло на столах для всех, мы даже не успели притронуться. Рядом с нами за столом сидела пара, люди немолодые, прилично одетые, не изможденные.

– - Клади!
– - строго скомандовала жена мужу. И он свалил в сумку хлеб, печенье и горку порционных пакетиков с горчицей и кетчупом. Я хотела просить:

– - Зачем вам так много?
– - но побоялась, что она решит, будто я претендую на половину.

Наверное, неловко было не только нам. На еду дармовую, будто долго-долго голодали, набрасывались не все, но видно было их, и это были мы, приехавшие из Союза.

Мы выходили из столовой, я подслушала разговор.

– - Мы привезли сюда интеллект?
– - сказал один мужчина другому.
– - Дудки. Посмотри, как прет из нас свинство, элементарное бескультурье.

– - Ты хочешь сказать, что мы попали в страну воспитанных людей?
– усмехнулся другой мужчина.

– - Неважно, какие они. Сами-то мы должны себя уважать, если хотим, чтобы нас уважали.

Голос первого был знаком, я посмотрела на говорящего, это был тот самый длинноносый старик, который на встрече с Генералом осмелился сказать, что мы выбираем не министра обороны, а главу города. Мы поздоровались и дальше пошли рядом.

– - Смотрите, -- сказал он, -- народ покушал и повеселел. Что им политика? В самом деле -- зачем обыкновенному человеку политика? Ему нужна еда.

– - Не забывайте, -- возразил его собеседник, -- что человек этот -- еврей. А еврей без политики не может.

– - Пожалуй, -- согласился старик.

x x x

Но меня опять не туда занесло. Я ведь пишу о Генерале.

А Генерал не появлялся.

В остальном все шло замечательно. Мы знакомились с киббуцем. Он раскинулся высоко в горах, почти у самой границы. В небольших аккуратных домиках живет здесь молодежь, приехавшая из разных стран, выращивают в киббуце овощи, разводят кур. Нам показали чистую-пречистую ферму, где ухоженные коровы спокойно что-то жевали. По ферме нас водил высокий чуть сутуловатый молодой человек, он говорил по-русски. У него было открытое интеллигентное лицо. О коровах говорил со знанием дела.

– - Это твоя профессия?
– - спросила я.

– - Нет, что вы. То есть теперь -- Да. Но до Израиля корову я видел только по телевизору. Я музыкант. Пианист.

– - Вот оно, -- сказал наш спутник, ворчливый старик, -- это и есть политика. Ему рояль нужен, а он корову доит.
– - "Рояль" он произнес с ударением на "о".

Не думаю, чтобы народ переживал из-за того, что Генерал не приехал. Многие, наверное, и позабыли, что главная цель поездки -- еще раз пообщаться с нашим будущим избранником. Люди отдыхали. И только на Михаэля было жалко смотреть. Он то и дело взглядывал на часы и произносил: