Чтение онлайн

– Из истории, - всегда отвечала я

– Где?
– уточняла Зиэн.

– На обочине дороги, в лесу.

– В каком лесу?

– В сосновом.

– Время года?

– Осень.

– Как ты видишь сезон в сосновом лесу?

– Пасмурно, дует ветер. Трава пожухлая. Пахнет осенью.

– Хорошо, - промурлыкала Зиэн.
– А дорога?

– Грунтовая, разбитая колесами и размытая дождями. Красивая.

– Кто рассказал тебе историю?

– Старик.

– Как он выглядел?

– У него длинная, седая борода, серые глаза. На нем кожаный плащ с капюшоном.

– Голос?

– Низкий, хриплый, с лукавыми нотами.

– Что у него в руках?

– Посох и кружка с горячим чаем.

Зиэн стремительно, уверенными штрихами зарисовывала новую сценку. Ей никогда не надоедала эта игра, а нам с Эмми было нечего больше делать. Поразительно, как быстро сломанная жизнь вошла в колею рутины, будто ничего и не было - ни потерянного прошлого, ни странной тайны. Днем мы рисовали, вечерами болтали с другими стертыми или выбирались в городские трактиры, чтобы услышать немного новых историй и набрать ресурса.

Впрочем, я несколько раз пыталась проникнуть в здание приемного покоя. Старшие обитатели общежития рассказали, что всё найденное при нас имущество изымают. Раньше оставляли, но было слишком много лишних вопросов - откуда взялись эти туфли, а где их шьют? А у меня каблук сломан, может кто-нибудь знает, как это произошло и можно выяснить? Никто не мог работать, каждый новый стертый добрые полгода бродил по городу, искал мельчайшие зацепки, и раздражал горожан однообразными допросами. Но все расследования приводили в никуда. Ни одному счастливчику не удалось выяснить ни единого достоверного факта из своей прошлой жизни. А вот репутация реабилитационного центра, и так весьма непрезентабельная, опустилась ниже самого старого плинтуса, и горожане теперь демонстративно переходят на другую сторону улицы при виде типовой робы стертого.

Так что администрация решилась на спорный шаг - изъятие всего имущества сразу же, до пробуждения. По крайней мере, таково официальное обоснование действующего регламента.

На всякий случай, все же, составляют опись найденного имущества и передают в Институт.

Я всей душой понимала тех, кто проводил безнадежные расследования. И очень хотела тоже заглянуть в список, чтобы получить хоть малейшую зацепку. Вдруг при мне было что-нибудь оригинальное? Как же я мечтала однажды выяснить прошлое и встретиться лицом к лицу с тем, кто меня стер... Да кто об этом не мечтает?

Но всё безуспешно. Стены приемного покоя были профессионально зачарованы. Я получала ожоги и обморожения, срывалась и падала на брусчатку внутреннего двора. Каждый раз казалось, что до цели - рукой подать, и именно в этот момент все шло под откос. Администраторы, очевидно, были в своей защите уверены, потому что никто меня ни разу не останавливал и воспитательных бесед не проводил. Вылазки и последующее лечение требовали чудовищного количества ресурса, и поэтому я постоянно рыскала по городу в поисках информации и историй.

Эмми же терпеливо и заботливо отпаивала меня чаем после вылазок, рассказывала немудреные бытовые сплетни, чтобы мне хватило сил залечить ушибы.

"От меня же не убудет, если я поделюсь информацией бесплатно" - её любимые слова. Я бы хотела походить на Эмми хоть немного. Но знаю точно - если расскажу человеку историю даром, то уже не смогу ничего получить от него взамен. А мне нужен ресурс. Сила.

Глава 2

Все рабочие дни были похожи один на другой, как те самые куклы, которых мы разрисовывали громадными партиями.

Каждое утро в центре огромного стола, застеленного некогда белой бумагой, выстраивалась вереница деревянных заготовок для кукол. Пока еще пустых внутри, но уже с ярко размалеванными лицами и сложенными на животе руками. Предполагаемая одежда была намечена на деревянных заготовках несколькими тонкими карандашными линиями. Каждая из начинающих мастериц раскрашивала соответствующие участки выделенным цветом.

Опытные художницы объяснили, что кукла знания - это символ Нелоуджа, самый популярный и продаваемый сувенир. Для изготовления игрушек используют полые липовые заготовки, потрясающе пахнущие свежим деревом, внутрь вкладывают пергамент с любопытным историческим или философским фактом. Любому покупателю будет приятно получить немного силы вместе с сувениром. Информацию берут со скидкой в городской библиотеке, саму куклу рисуют с учетом содержания надписи.

Мастера разрабатывали модели привлекательных девушек, умудренных опытом стариков и многодетных матерей, расписывали куклам лица и руки, слегка размечали оставшийся рисунок. Менее опытные и талантливые художники раскрашивали одежду, добавляли узоры. Выполняли кропотливую и не требующую вдохновения работу. В туристический сезон готовых кукол продавали огромными партиями.

Я попала сразу в центр художественного производства, в сердце просторного, отлично освещенного цеха, наполненного обволакивающим запахом краски, яхтового лака и древесной стружки. В руках у меня была тонкая аккуратная кисть, и внешне новая работа напоминала лубочную картинку из чьего-то идеального детства, где множество подруг сгрудились вокруг огромного стола, чтобы вместе раскрасить книгу сказок.

Сегодня слева посадили новенькую девушку, все еще растерянную, в форменном сером платье. "Лори", - представилась она. Мы наперебой начали расспрашивать о чем-то, хотя наперед знали незамысловатую историю. Но нужно же выговориться поначалу...

– Я открываю глаза, - девушка зажмурилась для убедительности, - и ничего не помню. Совсем ничего! Даже имя свое не помню. Но имя-то ладно! Я же не знаю, как выгляжу!

Эмми сочувственно кивала. Помнится, подруга рассказывала, что в день своего пробуждения все пыталась по рукам предположить, как выглядит её лицо. Даже угадала, что веснушки на щеках и нос курносый. И отражение в зеркале ей показалось смутно знакомым. Не могу сказать того же про себя.

– Со мной в коридоре еще парень сидел, - продолжала тем временем Лори.
– Глаза ошарашенные, конечно, но симпатичный. Знаете, мне и хотелось улыбнуться, подмигнуть - а ведь я же не представляю, что мне идет, а что нет! Может, у меня улыбка щербатая, и зубы надо держать за губами. Вот и сидела, как статуя. Уже в общежитии в зеркало посмотрела - и вроде все знакомое даже. Никакого удивления, понимаете? Эх, можно было бы и познакомиться.

Привычная в этих стенах история, каждая из девушек в свое время рассказывала что-то похожее. Разве что новые знакомства мало кого волновали в первые часы после пробуждения.

На территории реабилитационного центра таких, забывших - целых четыре цеха. Два мужских, два женских. Сотни две человек точно наберется. Здесь людей в оборот берут быстро и без лишних сантиментов. Помню, за свои первые сутки я успела получить имя, крышу над головой, постоянную работу и первую подругу.

Рисовать - не худший из вариантов. Сегодня я отвечала за краплак. Отставила в сторону шестую куклу с раскрашенным платком и яблоком в руках. Потянулась за седьмой.

А на улице уже вовсю кружилась желто-коричневыми листьями осень. Дважды в день дворники читали по одной короткой главе из стандартной энциклопедии коммунального служащего и продували усиленным потоком воздуха широкие городские улицы. Но листья будто и не замечали атак и снова собирались в самой середине проезжей части шуршащим пружинистым настилом.