Чтение онлайн

– Вор?
– спросили у торговки.

– Да, - коротко ответила та, и двое взяли мальчика под локти и потащили прочь. Он уже не смотрел в мою сторону. Отчаянно и бессмысленно пытался вырваться из железной хватки стражей.

– Куда его понесли? Что с ним сделают?
– спросила я.

– Да будто ты не знаешь, - хмыкнула она, - на площадь, отрубят руку.

Я захлебнулась воздухом. Не знала. Эта часть моей памяти, видимо, была подчищена, или я жила легкой жизнью в лепестках роз, где люди не воруют и не отрубают друг другу конечности за еду.

– Что?!
– тупо переспросила я.
– Как ты могла?!

Кровь бросилась женщине в лицо:

– Да кто ты такая, чтобы сметь меня осуждать? Ты сама ничем не лучше, из этого притона! Вас самих бы не мешало бросить в темницу. Бродят тут среди честных людей, суют нос, куда не просят. Или ты заодно с вором была, а?

– Что?
– я бросилась вперед, чьи-то руки удерживали меня от удара.
– Я стертая, а вот вы...

– Я знаю, кто ты, - сказала она.
– Только вы тут бродите с пустыми кошельками и полными головами.

Ярость пульсирует уже не в висках, а ниже. В ногах - привычная тяжесть, вес перераспределен для создания импульса. Так нельзя, нужно себя контролировать, от стертых ждут слов. Дерутся воры в подворотнях. Сражаются сотрудники Института, но следуют четкому регламенту при самообороне и нападении. Правильно будет спросить.

– Тогда почему?
– голос звучит глухо.
– И где эта площадь, на которую они его потащили?

– Потому что так проще, - услышала я тихий, но властный голос у себя над ухом.
– Проще поверить, что есть причины.

– Здорово, - сказала я.
– Знаю. Плевать. Вы знаете, где эта площадь?

Я развернулась и увидела интеллигентную старушку в шляпке, с седыми буклями, в высоких шелковых перчатках на сухих руках. Не хватает маленького пуделя для полной завершенности образа.

– Где?
– повторила я.

Старушка испытующе посмотрела мне в глаза. Ярость опадает сухими листьями, мокрым снегом. В старых глазах - навязчивое свербящее молчание. Контроль над эмоциями, то, чем я никогда не владела.

– Знаю, - наконец ответила она.
– И покажу. Но сначала выслушай.

– Не могу, - отчаянно сказала я.
– Некогда, вы же слышали.

С мальчишкой был заключен союз. Я гарантировала нечто, и теперь догадываюсь, что именно: безопасность. Свободу маневра. Только вот я оказалась неспособна исполнить невольное обещание.

– Сейчас ты ничего не сможешь сделать, - отрезала старушка.
– Смотри.

Она вытащила из кармана листок настоящей белой бумаги и карандаш, и начала рисовать. На бумаге появилась лента, разбитая на ячейки, указатель над одной из клеток.

– Причем здесь это?

Бешенство сменилось раздражением, но ответственность за проваленную сделку не отступила. В любой другой день я бы отдала свой ужин за то, чтобы встретить человека, который просто так будет дарить информацию. Любую, тем более такую необычную. Сама встреча со странной старушкой была информацией, которую стоило обдумать. Но не здесь, не сейчас - сейчас я должна была выяснить, где находится эта чертова площадь, и бежать туда, пока не стало слишком поздно.

– Ты еще не понимаешь, - сказала старушка. Начала писать символы с индексами, стрелки переходов.

Старушка говорила много, с размеренной дикцией профессионального лектора. Слова я узнавала, но никак не могла сосредоточиться и уловить общий смысл. Что-то о правилах перехода, клеточных автоматах и детерминированных состояниях. Явно новая и возможно любопытная информация, но мой мозг как будто скрылся под слоем толстой, звукоизолирующей ваты.

Я глубоко вдохнула, закрыла глаза и размеренно досчитала до десяти. Голос старушки стал не громче назойливого жужжания комара, этические терзания наконец-то отступили, разум прояснился. Старушка замолчала, ожидая моего внимания, и продолжила пояснения тем же размеренным тоном, без следа раздражения. Сориентироваться было сложно, часть лекции осталась в ватной пустоте, но когда женщина начала приводить примеры, смысл речи стал ясен. Никакого отношения к создавшейся ситуации предложенный материал не имел, но это была весьма элегантная и элементарная теория, обладающая значительным потенциалом для получения ресурса. Я поняла концепцию как-то вдруг, разом, и почувствовала знакомый прилив силы, но не остановилась. Старушка безмолвно набросала еще набор правил и протянула карандаш. Несколько действий, движений, вычислений. Восхитительная концепция, универсальная абстрактная машина, в которой по шагам можно выполнить любой вычислительный алгоритм.

Красивый материал, из тех, что входят в золотой фонд Института. Зиэн рассказывала, что есть такое знание - можно изложить идею за пять минут, а ресурс потом извлекать еще недели две. Королевской щедрости подарок, ментальный бриллиант. Взятка, чтобы забыть про мальчика? Нужно было излагать условия до сделки, возможно, я бы согласилась. А сейчас ничто не мешает убежать на поиски - в таком состоянии и пятерка стражей меня не остановит.

Но странная старушка имела другие планы. Убедилась, что лекция принесла результат, и тронула меня за рукав:

– Пойдем. Пора.

Когда мы подошли, толпа уже расходилась. Пара девушек имела заплаканный вид, но в большинстве своем люди были веселы и возбуждены. Обсуждали представление, бешено жестикулировали. "Ты видел, как он взмахнул руками?" - спрашивал щеголеватого вида подросток у своего приятеля.
– "Как будто пытался догнать...". Потухшая, застарелая злость играючи провела грязным ногтем изнутри. Я все еще не хотела верить вопреки очевидным фактам, что все уже произошло, казалось, что фантастическая старушка не допустила бы этого. Дело даже не в мальчике - вдруг поняла я. Первична именно ненависть к тем, кто по другую сторону баррикад.

– Спокойно, - старушка сжала мне руку.
– Не трать ресурс, ты найдешь другое применение.

Еще три метра, и я увидела мальчика. Он был там, в самом центре расходящейся толпы, привязанный к столбу, в широко распахнутых глазах застыл ужас.

Я не буду это описывать. Не хочу. Я могу убить человека голыми руками, с применением ресурса, разумеется. Но никогда, ни за что не трону ребенка. Это за гранью добра и зла.

– Ты!
– прошипела я.
– Я опоздала из-за тебя и твоих автоматов!

Я повернулась к старушке, но той уже не было на месте. Разумеется.

Никто не остановил меня, когда я вскочила на сколоченный из грубых досок помост. Зеленые пронзительные глаза смотрели насквозь. Не видели. Ненавидели.

И я ненавидела тоже. Не помнила, кого и за что, но осязала ненависть мальчишки и разделяла на первобытном уровне, не требующем подтверждения фактами. Враг твоего врага - друг. Который доверился, потому что чувствовал так же. Но мы снова проиграли, как и тогда, в прошлом, проиграл кто-то очень дорогой мне.