Чтение онлайн

– А дальше?

– Через год мы считаемся адаптированными и можем искать работу в городе, но многие остаются в центре, где быт уже налажен, - пояснила я.
– Некоторые пытают счастья на Испытании и, возможно, проходят в Институт. Если честно, горожане нас почему-то недолюбливают и считают политическими преступниками.

– Почему политическими? Почему не допустить - вы простите меня, пожалуйста, я не имею в виду лично вас, - осторожно оговорился мужчина, - что стертые - банальные воры, убийцы?

– Что вы!
– хмыкнула я.
– Воров и разбойников не стирают, а вешают. Показательно, на площади, и закон такой есть, за соблюдением которого тщательно следят. Курьеров, сунувших нос не в свое дело, убивают и бросают в темных подворотнях. Стирают за то, что не могут сказать вслух, чтобы не осталось свидетелей и следов. Нас же не помнит никто.

– И все-таки, разве убийство это не более простой и надежный метод?

Я усмехнулась и отметила, что недооценила странника.

– Самая циничная, но убедительная версия заключается в том, - пояснила я, - что мы теоретически способны вернуться в Институт и работать на благо общества. Мы не знакомы со своей биографией и с конфликтом, который привел нас в реабилитационный центр, и не имеем оснований для антипатии к ученым сотрудникам. И, хотя определенные подозрения в воздухе витают, в целом стертые рассматривают Институт как отличный способ подняться вверх по социальной лестнице. Так зачем же удалять из общества талантливых людей, носителей качественного генетического материала, если можно уничтожить только причину конфликта? Кстати, некоторые считают, что основной причиной стирания является нарушение информационной конфиденциальности. Если человек узнал что-то лишнее, зачем его убивать? Достаточно подчистить нужные участки памяти.

– Не убедительно, - возразил путник.

– Уж как есть, - пожала плечами я и откинулась в тень. Достаточно для обмена, сейчас еще Лори добавит пафоса.

Лори эмоционально и достаточно сентиментально описала свой первый день в реабилитационном центре. Пробуждение; трапеции пыльного света на бетонном полу в приемной; стандартный опрос у лекаря, включающий проверку рефлексов и ментальной силы. Подруга помнила успокаивающие бледно-зеленые стены и родинку на щеке у ассистента. Голос дрожал, пока она говорила, и я никак не могла понять, играет Лори или это действительно настолько непростое воспоминание. Для меня день пробуждения тоже был переломным, но я не испытывала ни глубокой горечи, ни ощущения тяжелой потери.Лишь раздражение и ощущение, что упустила нечто важное - неудивительно для человека с амнезией. А еще, почему-то, облегчение.

Результаты наших ночных и не всегда трезвых прений в Каморках странника не впечатлили, а вот бесхитростный рассказ Лори заставил задуматься. Значит, предпочитает получать информацию из первых уст и делать выводы сам. Весьма многообещающее качество с учетом того, что от сделки путник не отказался.

Глава 4

Трактир постепенно заполнялся людьми. Слышался жалобный скрип досок под коваными башмаками гостей, стучали пустые кружки. На соседний столик принесли кальян, над головами поплыли симметричные кольца сизого дыма.

Здесь было полутемно, и только на потолке изрыгали огонь сражающиеся драконы. Интересно, чья фантазия? В заведении чтили древнюю традицию - любой странник может развлечь гостей диковинными видениями, а посетители оценят демонстрацию звенящей монетой.

Синий дракон сжался и вытянул мощную длинную шею, зеленый ощерился тысячью острых чешуек. Сказочные хищники скрутились в клубок и вдруг распались фейрверком разноцветных сполохов, слившимися с кальянным дымом. Кто-то в глубине зала зааплодировал.

Мне было уютно и только не хватало почему-то костра и задумчивого гитариста, перебирающего струны. Но зато я сейчас услышу загадочную историю, которая пополнит ресурс и насытит воображение.

Наш путник откинулся на спинку скамьи, бережно поставил чашку на стол и улыбнулся. Он намеренно затягивал паузу, завязывал в узел наше внимание и ловил нетерпение в глазах. Я даже подалась вперед, когда он начал говорить - размеренно и плавно. Казалось, что странник оттачивал свою речь весь обратный путь, примерял слова к стуку колес и ухабам на дороге.

– Я изучаю знание, - сказал странник.
– Потерянное и забытое, эмпирическое, теоретическое, околонаучное и строго формализованное. Я изучаю типологию, горизонтальные и вертикальные переходы, и историю самой сущности знания. Однажды я услышал, что небольшое племя на глубоком севере королевства выделяет отдельный тип знания - Рела. Никто не мог сказать, что жители племени имеют в виду под таким термином, и хотя я догадывался, что это всего лишь синоним к известному типу знания, стало интересно изучить, что подвигло небольшое племя выделить отдельный тип и дать уникальное имя. Я ехал долго, много дней и много ночей. Дни становились короче, ночи длиннее, пока день не сжался до короткого промежутка в несколько часов. Колеса сменились полозьями, привезли в край вечной мерзлоты. Там были озера, которые никогда не прогревались до дна, и только на Великом Изображении можно увидеть, какие диковинные создания сумели выживать там.

Путник казался хорошим рассказчиком, даже акцент стал менее грубым, когда он принялся за историю. Такой мог бы продать детскую сказку за доказательство великой теоремы о невозможности разложения куба на два куба, но не в этот раз. Сейчас он продавал алмаз за медяки.

– Много раз казалось, что я сбился с пути, - говорил странник, - но я был неправ. Я нашел племя во время очередной бесконечной ночи, и поселение поразило меня. У жителей были удивительные батареи, которые получали достаточно энергии из сурового северного солнца, чтобы согреть их жилища. Инженерия, конечно, но невольно берет восторг, когда представляешь, сколько ресурса получил человек, который придумал и сделал такое. В округе цвели сады, огражденные сильным щитом, защищающим нежные южные фрукты. Но это все работало само по себе, ветшало, и частично выходило из строя - никто из живущих в племени не был в состоянии поддерживать такое. Они не понимали, как это работает, и списывали все на древнюю магию. Я видел человека, который чистил снег вручную, что уж говорить про батареи.

Я спрашивал жителей, как работают изумительные технические диковины, но люди не знали. Я спрашивал, откуда эти вещи взялись, но сельчане отводили глаза. Я спрашивал про Рела, и оказалось, что это знает каждый ребенок. Рела - это знание, получаемое из поиска закономерностей. Жители племени считают, что Рела - очень сильное знание, сильнее всех, и опасаются знания из закономерностей по какой-то причине. Я решил выяснить больше и остался жить в уникальном поселении. Долго мне пришлось привыкать к этой странной комбинации технологий и агрессивного невежества, но наконец я сумел вытянуть из одного старика их историю.

Выяснилось, что поселение раньше было обычным городом, довольно просвещенным, насколько это возможно в таком отдалении от больших центров. И жил в этом городе один необычайно талантливый ученый. Мудрец умел наблюдать и находить самые неожиданные закономерности - он выяснил, как связаны перелеты птиц с подземными реками, как по снегу зимой предсказать урожай летом. Однажды он сел изучать огонь и смотрел, не отрываясь, три года. Ученики приносили еду, ресурс заменял сон, и мудрец нашел закономерность в рисунке огня. И тогда он смог использовать огонь вместо ресурса, и это была очень эффективная замена. Ученый стал практически всемогущим, небольшой горелки ему было достаточно, чтобы повернуть вспять реку, с лесным пожаром он смог бы вывернуть наизнанку мир. Жизнь своего племени маг превратил в рай. Сконструировал десятки удивительных устройств, которые хранили тепло, растили еду и заменяли солнце. За это мудреца провозгласили богом, и он не сильно возражал.