Чтение онлайн

– А вот это страшно, - наконец, призналась я.
– Даже больше страшно, чем интересно.

– Я буду рядом.

Еще одна горная тропа, на сей раз совсем пологая. Пластинчатый камень под ногами - как ступеньки, в небольших углублениях - зеленая вода. Пахло мокрым камнем, пихтами, любопытные птицы с шелестом садились на корявые стволы редких деревьев. Тропу пересекали узловатые крепкие корни, но трава была вытоптана. Постепенно ступени стали стертыми и симметричными. Стоячий душно-жаркий воздух пропитался напряженным ожиданием. Казалось, кто-то следит за нашим восхождением, контролирует каждый шаг. Ким продолжал идти размеренно и спокойно, прямо по середине тропы. Доверчивый, беззащитный. Мне хотелось спрятаться и осмотреться.

Тропа перешла в плато неожиданно, и напряжение рассеялось, разлетелось по ветру звуком воздушных колокольчиков, детскими голосами, запахом дыма.

– Здравствуй, человек-певец, - возник рядом желтокожий мужчина.
– Здравствуй, человек-женщина.

Незнакомец был красив. Высокий, головы на две выше меня, с искусными рисунками на глянцевой коже, рельефной мускулатурой. Черные, как смоль, волосы заплетены в четыре длинные косы. Черты лица выразительные и правильные, а глаза синие, как юные васильки. Потомок богов, не иначе.

Он смотрел снисходительно, даже немного презрительно, как на неразумных человеческих детей.

– Чего хотите, человеки?

Ким шагнул вперед, сделал замысловатое движение левой рукой.

– Мир твоему народу, Саи-Но, - произнес размеренно.
– Я буду тебе петь. Ты будешь лечить мою женщину.

Красивый лоб богоподобного Саи-Но сморщился в непередаваемом мыслительном усилии.

– Петь хорошо, человек. Лечить стоит молодую козу. Что есть в обмен?

– В обмен есть много песен, сколько захочешь узнать. Будет сил держать ветер на много дней и ночей. Будешь знать новости из большого мира. И озерный камень.

Ким достал из кармана зеркало. Саи-Но резким движением выхватил добычу, внимательно всмотрелся в отражение. Улыбнулся, кокетливо поправил волосы.

– Буду лечить. Будешь петь.

У входа в селение росло раскидистое мифическое дерево. Джезраа. Миниатюрные, только проклюнувшиеся листья были покрыты клейкой смолой. Для всех растений осень и только у джезраа - весна. Озимое дерево. Хотя нет, неправильно, озимые цветут весной, их просто сажают в зиму.

– Дерево мира, - прошептал Ким.
– Под ним нельзя совершать преступлений.

– Почему?
– удивилась я, вспоминая успешную проделку с зеленоглазой мошенницей.

– Хотел бы я знать. Очередная забытая история Нелоуджа, - пожал плечами музыкант.

Глава 35

Ким пел до заката. Подбирал простые слова, рассказывал сложные истории. Мужчины - все, как на подбор, красивые и синеглазые, собрались вокруг. Сидели на корточках, тянули из мехов козье молоко. Иногда переглядывались и хихикали, чесались и ерзали. Им было скучно. После десятка песен аборигенам, судя по всему, удалось накопить немного ресурса. На пальцах стали загораться зеленые огоньки, кто-то потерял равновесие от невидимого толчка и опрокинулся на спину - мужчины играли. Саи-Но то шикал, то смеялся и сам включался в незатейливую игру.

Женщины суетились позади. К изгороди из колючего кустарника привязали тощую козу с грязным мехом. Полногрудые девушки в набедренных повязках оплетали цветами нечто, с моего места не видимое, и заунывно пели под нос.

Мне было тягостно. Томило невнятное предчувствие, пугали глупые красивые люди. Дурманил сладковатый дым от ритуального костра, в который бесконечные босоногие дети подкидывали сухие цветы.

Наконец, музыка стихла, и красивый Саи-Но встал.

– Спасибо, человек-певец, - высокомерно кивнул.
– Человек-женщина, пошли со мной.

Я неуверенно встала. Две девушки подхватили меня за локти и повели к оплетенному цветами кругу. В центре зияла яма в человеческий рост. Я отшатнулась и освободила руки, попятилась.

Ким положил руки мне на плечи, прошептал в ухо:

– Так надо. Я проходил через это. Процедура длится всего час, воздуха будет достаточно. Вождь даст тебе успокаивающий настой, паника уйдет.

Я повернулась к нему. Родное лицо так близко, не может он желать мне зла. Или может? Никому не доверяй, - звучит в голове чей-то голос. Чужой. Прошлое. Не верю прошлому, не хочу верить.

– Я буду рядом, - пообещал Ким и отступил в толпу мужчин.

Девушки оплели цветами мои щиколотки и стянули запястья. Стебли выглядели хрупкими, но пошевелиться я не могла. Меня усадили на большой плоский камень, подошла старушка.

– Пей, - повелительно сказала она, глядя в глаза, поднесла к губам мех.

Жидкость отвратительная. Горькое молоко с примесью чего-то знакомого, но непонятного.

– Молоко. И кровь из вены здорового быка. И спокойная трава, - пояснила старая женщина.

Тошнота поднялась к горлу, но я усилием воли подавила рефлекс и допила до дна. Без успокаивающей травы час не выдержать.

Девушки начали петь. Они кружились вокруг в странном танце, руки сплетались ветвями плакучей ивы, капли пота на сером камне впитывались многолучевыми узорами, запах костра смешивался с жизнью. Сознание уходило, улетало, выпаривался страх, улеглось нетерпение.

Хотелось темноты и тишины, нужно было думать. Много думать. Цепкие взгляды мешали, ветер был слишком настырный. Двое мужчин аккуратно подняли меня, поместили в уютную, спокойную яму. Потом туда же опустили козу. Животное спокойное, сонное, мудрое. Я не одна, это хорошо.

Последнее, что я видела - массивный, отполированный до зеркального блеска камень, закрывающий сумеречный свет.

А потом наступил покой.

Глава 36

Вчера я видела свой страх. Не ужас, леденящий кровь. Не кошмар, сковывающий сердце. Мутное, тягостное чувство. В тишине, в полусне-полубреду, в уютном коконе бреда, отгороженная живым щитом из терпко пахнущей козы.

Вчера я смотрела в глаза себе. Изображение расплывалось в кривом зеркале, смеялось злым смехом, по губам текла кровь, на руках была кровь. Сменялось образом тонкогубой блондинки из воспоминаний старика, что рассказал сказку про шакала. И снова обретало моё лицо, манило, приглашало.

Вчера я видела свою ненависть. Черную, липкую, несмываемым пятном лежащую на руках. Я задолжала месть. Еще не знаю, кому, догадываюсь, за что. Но отражение в зеркале будет пугать и смеяться, пока я не пройду этот путь до конца.

Все долгие месяцы с момента пробуждения я боялась. Плыла по течению, подстраивалась под обстоятельства - потому что боялась взглянуть себе в глаза. Воровке. Убийце. Стертой, вероятно, за дело.

Но больше не боюсь. Время идти вперед.

Проснулась я на рассвете, в округлой хижине с деревянным каркасом, обмазанным глиной. Ким сидел рядом. Почему-то он всегда просыпался первым, ждал, смотрел, оберегал.