Чтение онлайн

– Вы?
– спросила я.
– Что вы тут делаете?

– Работаю, - тихо, и слегка испуганно, как мне показалось, ответила старушка. Она не подала виду, что узнала меня.

– Я должна вас поблагодарить, - так же тихо сказала я.
– А почему?

Уточнять вопрос не стала, загадочная гостья поймет и так. Я сама не знала, что хочу узнать - почему она помогла мне на ярмарке? Или почему она здесь сейчас? Или почему я здесь сейчас, и на пальце светится неоново зеленое кольцо...

– Потому что некоторые старые люди очень любят свою семью и хотят помнить лица внуков, - ответила старушка.
– Это не значит, что старики со всем согласны, или не знают, что бывает по-другому, но они трусливы. И все, что они могут сделать, это помочь молодым и свободным, которым нечего терять.

Я кивнула. Я поняла.

– Спасибо, - сказала я, - вы снова мне помогли. Я знаю, что делать.

Я была молода. Я была свободна. И мне абсолютно нечего было терять.

Когда старушка скрылась за поворотом, я развернулась и зашла обратно в кабинет. Дверь оказалась не заперта, только накинута навесная цепочка - полсекунды на снятие. У полки с пробирками стояла и что-то переливала дрожащими руками Нирайя. Из бесцветного хвостика заместительницы выбились волосы, на спине выступали трогательные и беззащитные лопатки. Смешной, глупый человечек. Пара считанных мыслей, ни единого синяка - а она уже в панике, совершает судорожные телодвижения, забывает об элементарных замках. И туда же, суется в мощнейшую интригу. Когда эксперимент завершили, Нирайю бы все равно убрали первой. Я тоже начну с неё. Естественный ход событий не будет нарушен.

Я знала, что нужно сделать.

– Нирайя, - сказала я, - посмотри на меня.

Девушка повернулась, в расширенных зрачках светился испуг. Нет, не вину скрывал вечно отведенный взгляд ассистентки, а страх. Она чувствовала развязку, животные инстинкты советовали бежать от добычи, что не по зубам. А цивилизованность... Что там, какие прагматичные мотивы заставили девушку работать с огнем? Скоро узнаю. Это ничего не изменит.

– Ты знала, с чем играешь, - сказала я.
– Нельзя, чтобы это знание просочилось в мир.

Я могла бы стереть только знания об эксперименте. Рискнуть, оставить шанс, что критичные данные однажды всплывут в искаженной памяти. Можно вырезать слово из книги, но смысл всегда можно угадать по контексту. По ассоциациям, звукам и запахам, которые я не смогу учесть. Ассистентка не вспомнит всего, конечно, но ставки слишком высоки. Нужно закончить с этим. Навсегда.

Я проникла в мысли Нирайи, начиная с раннего детства. Расплывчатые пятна с теплыми голосами, мама, которая заплетает девочке косичку, первая собака с перебитой лапой, первая подруга... Она была не плохим человеком, эта девушка, и не хорошим, самым обыкновенным. Из воспоминаний улыбались друзья и хмурились недруги, вытирал о фартук руки любимый кондитер, качала головой соседка, вечно сующая нос в не свое дело.

А потом появился Керон, большой и уверенный, как отсутствующий отец. Знающий ответы на все вопросы, уважающий её трудолюбие и равнодушный к сбитой набок челке. Она его любила то ли дочерней, то ли собачьей любовью, не смея сказать и слово поперек. Аккуратно разбирала материалы, вымарывала опасные комментарии, когда Керон легкомысленно собирался нести исходные бумаги Илину. Нирайя одна боялась за всех - и за любимого профессора, и за тщедушного второго лаборанта, и, конечно, за себя.

Чужой страх - темный, вязкий; любовь - ограниченная, покорная. Смолой заполнили уголки моего сознания, скрутили зрение клаустрофобией. Я не знала такого оттенка чувств раньше, мой собственный страх был острым и смешанным с ненавистью. Любовь, как костер, горела лишь при доступе кислорода.

Взяла себя в руки, выгнала чужие чувства на задний план.

И снова стала перебирать все связи, тщательно вытирая любые напоминания о Нирайе. Длинная и кропотливая работа, как изготовить парик. Каждое воспоминание, случайная встреча - как волосок. Но ломать не строить, чужая память раскинулась чистой лентой. Я расфокусировала сознание, удаляя по десятку связей за раз, не вглядываясь и не оглядываясь.

Добавила годы, добавила боль, и поверила, что заместительница не существовала. Девушка сопротивлялась сначала, но я забрала весь доступный ресурс, и жертва села, бессильно и безропотно ожидая окончания.

После удаления автобиографической памяти я сняла с девушки лабораторную мантию во избежание лишних вопросов в реабилитационном центре и телепортировала бессознательное тело на поляну у Нелоуджа, откуда забирали стертых.

Затем отошла к стене и села ждать остальных.

Я заподозрила еще одну вещь там, на поляне у стагеров. Вспомнила слова человека посетившего камеру, когда я отсиживала короткий срок: "А это, видимо, была совсем неправильная мысль" и неожиданно быстрое восстановление после визита. Вспомнила мертвое лицо наемника, и вот сейчас, после того, что узнала от Нирайи, я наконец сложила два и два.

Это исследование проводилось не первый раз, и в прошлый раз дело довели до конца. Вещество, позволяющее воровать ресурс, создано.

И оно во мне.

Глава 62

Я не спала и не думала. Молча сидела на полу и ждала профессора Керона и Тони. Неподвижная и спокойная, как скала, из которой добыли иррилиум. Я перебирала детские воспоминания Нирайи, и это успокаивало, как будто у меня появилась часть детства. Времени оставалось не так много, чужая жизнь была самым бесцельным расходом бесценных минут, но я ничего не могла поделать.

Когда Керон и второй лаборант пришли, я стерла их тоже. Воспоминания ученых, накладываясь на память Нирайи, создали странную смесь в моей голове. Отсутствие личной памяти дало благодатную почву, и я стояла, переполненная ресурсом и чужим детством, ненастоящая и опасная, как отравленная собственным ядом змея.

У меня еще было время. Очень много времени, достаточно, чтобы убить. Я аккуратно собрала все материалы, относящиеся к эксперименту, сложила в металлический ящик и сожгла. Когда бумаги сгорели, я перемешала пепел и выпустила в открытое окно. Вылила все, что было в пробирках, и уничтожила сосуды тоже в специальном пламени, температуру которого я подняла до тысячи градусов.

Потом подумала немного, сидя в мягком кресле Керона, вспомнила мальчика, странную старушку, Илина с его оранжереей. Вспомнила ненависть, чьи глаза смотрели из зеркального камня в ритуальной могиле Саи-Но. У всего есть причина. Теперь я знаю, что у меня есть сила. Есть безнадежность. Рухнули последние этические барьеры.

Иногда логика не нужна.

Иногда чувства сохраняются лучше, чем воспоминания.

Иногда ты совершаешь поступок, потому что так нужно, и ты не можешь иначе.

Тогда кажется, что все предыдущие события - всего лишь звенья в цепи, и только сейчас ты подошла к замку. А ненависть - это ключ.

Цель повторного существования.

Моей целью была Элеонора.

В конце концов, именно она сделала меня чудовищем. А кто еще мог?

На пути встречалась охрана. Я забирала ресурс и шла дальше, не оборачиваясь и не ожидая сопротивления. Это требовало все меньше усилий, пока не стало происходить совершенно бесконтрольно, как рост волос. Я шла, ресурс увеличивался. Люди отшатывались. Никто не встал на пути.