Чтение онлайн

Я посмотрела на Илина, пораженная:

– Я ничего не делаю с вероятностью. Абсолютно. А если бы и делала, вас мне не перекрыть, вы же знаете.

Он знал. Он играл со мной в покер, и обыгрывал, как простодушного ребенка. Я могла выиграть на наглом блефе, или когда мы с остальными лаборантами играли командой, но если мы оставались вдвоем, и Илин хотел себе выигрышную комбинацию - он получал нужные карты, и точка, и я могла расходовать свой ресурс на изменение вероятностного поля до потери сознания в буквальном смысле слов.

– Сидите, - сказал рыжеволосый профессор, - и смотрите. Сейчас мы разберемся с этим, с вашего позволения, а потом вернемся к вашему, безусловно увлекательному, детективному расследованию.

Он достал свой неизменный факирский набор - еще одну монету, карты, кости, и, не глядя на меня, начал все это перемешивать и выкидывать. Я не могла уловить закономерность, а нервное настроение Илина явно усиливалось. Наконец он отодвинул все раздраженным жестом и объявил:

– Не работает. Я не влияю на вероятность рядом с вами. Вы влияете, похоже, потому что распределение какое-то сбитое.

– Я ничего не делаю, - подняла руки я, и вспомнила про подарок Элеоноры. Медленно и демонстративно положила на стол левую руку и приподняла вверх указательный палец с кольцом. Илин уставился на перстень невероятным взглядом, протянул руку и зачем-то потрогал теплый металл.

– Это иррилиум?
– спросил он, - И к чему это? Откуда он у вас? Вы его украли?

– Нет, не крала, - не удивилась предположению я.
– А дело может быть в свойствах кольца?

Веснушчатое лицо просветлело:

– А как давно вы им владеете?

– Сегодня получила. Около часа назад.

Илин не спросил, как и откуда, только задумчиво смотрел на кольцо.
– Значит дело в иррилиуме, - наконец сказал он.
– А почему бы нет? Я всегда думал, что легендарный металл как-то влияет на вероятность, когда становится зеленым. Ведь что иначе есть предопределенная судьба, чем практически достоверная вероятность события?

– Но оно не зеленое, - заметила я.

– Да, - согласился профессор.
– Видимо, оно начинает действовать сразу, как только попадает к человеку. Почему бы не предположить - хотя бы на одно мгновение - что оно не предсказывает судьбу, а меняет ее? Что оно управляет владельцем, пусть не всегда, но на тех поворотах, в которых оно заинтересовано?

– То есть это оно меняет вероятностное поле вокруг меня?
– уточнила я, в горле пересохло.
– Это же не только монетки выпадают не так, как следует?

– Боюсь что да, - согласился Илин.
– Вы понимаете, это выглядит логично. Вот вы надели кольцо, оно золотое с багровым отливом, значит, что вам еще жить и здравствовать больше трех дней, верно?

– Верно, - кивнула я.
– По крайней мере, мне рассказывали то же самое.

– И тут вдруг на вас падает кирпич, - продолжил свою мысль Илин, - случайно, понимаете? Глупый такой кирпич, и слепой, багрового кольца не видит, в иррилиум не верит. И вы рраз - и умираете. Ну или законы физики нарушаются. Профессор с размаха хлопнул по столу, иллюстрируя озвученную мысль. Звук эхом отразился от стен пустого помещения, почудилось даже, что отозвался на несколько этажей вверх и вниз. Я вздрогнула, сцепила пальцы, тихо сказала:

– Я слышала, что владельцы колец выживали в самых невероятных обстоятельствах.

Хотелось привести хоть какое-то возражение, как будто это могло освободить меня от нависшего рока.

– Да, - сказал Илин, - выживали по удивительному стечению обстоятельств, но не вопреки законам физики и физиологии. А по воле случая. Один шанс на миллион. Но что, если это был не шанс? Если происходили только предопределенные кольцом и практически достоверные события?

"Практически достоверные... Как же тогда сказал Эрин", - подумала я, - "Что жизнь теряет элемент риска и значительную долю свободы. Как-то так. Интересно, он догадывался, насколько прав?".

– И тогда мы приходим к выводу, что кольцо защищает вас от случайностей, причем уже сейчас. Что-то вас ждет, и оно, похоже, неизбежно. Кольцо контролирует вероятностное поле вокруг вас, оно идеально защищает вашу жизнь, вы застрахованы от любого катаклизма, но я не знаю, - рыжий профессор замолчал на мгновение, а потом резко и отчетливо сказал, - Но я не знаю, насколько вы сами внутри этого поля свободны в выборе.

Стало страшно, по-настоящему страшно, как будто захлопнулась последняя страница моей книги, и кто-то пишет продолжение, а я продолжаю играть, не замечая, что сценарист - уже не я. Я глубоко вдохнула, пытаясь заставить непослушные губы говорить.

– Не хочу, - выдохнула я.
– А если я сниму кольцо? Подарю? Продам?

– Не знаю, - пожал плечами неумолимый профессор.
– Это не работает, когда металл становится зеленым, в истории есть несколько подтверждений. Мне особенно запомнилась история про императора Модока Третьего Морэнского. Когда кольцо позеленело, он выбросил его в Ниржацкий водопад, расположенный в тридцати километрах от дворца. Выбросил сам, никому не доверил. Вернулся во дворец и через три дня умер от сердечного приступа.

– А кольцо?
– спросила я.

– А кольцо нашли под подушкой в императорской спальне, - Илин взмахнул рукой.
– Оказалось, перстень проглотила рыба, рыбу поймали браконьеры и продали жене главного камердинера, как в детских сказках. Когда она разделала рыбу и обнаружила кольцо, камердинер, не задумываясь ни на мгновение, унес его в императорские покои. Зачем?
– спросил Илин, и, не дав мне вставить слова, продолжил сам, - Оказалось, он был приверженцем древнего культа предопределенности. Искренне верил, что нарушение естественного хода событий ведет к катастрофе и, как он признался на дознании, сам собирался убить императора через три дня, даже если бы кольцо не обнаружили. Кажется, камердинера все равно казнили, императора народ любил - редкое явление в истории.

Я опустила голову. Для императора, про которого я только что узнала, отсутствовала всякая надежда. Только два варианта смерти.

– Но моё кольцо не зеленое, - пересохшими губами сказала я во второй раз.

– Верно, - согласился Илин, - про багряное - не ясно. Тот, кто вам его отдал - жив?

– Жива и здравствует, насколько мне известно. По крайней мере так было час назад.

Илин удовлетворенно кивнул.

– Это уже что-то. Любопытное явление, я бы с удовольствием поэкспериментировал с кольцом и с вами. Если оно меняет вероятность, значит, у него тоже есть цель. Работать со мной будете?
– снова, как в первый день, спросил профессор.

– Буду, - сказала я.
– Хотя вы знаете, иллириум стоит кучу денег. Забирайте его, проведите эксперименты сами и продайте.

Я попыталась снять кольцо, но роковой подарок застрял на суставе, и я дернула с отчаянием, больно, и почти добилась успеха. Я еще держала перстень между большим и указательным пальцем правой руки, когда багряный цвет резко и необратимо сменился ярко, неоново зеленым.

Я до боли сжала металл, опустила голову, сцепив зубы. Потом медленно надела обратно. Теперь уже все равно. Пусть будет. Хотя бы точно запомню три последние дня.