Чтение онлайн

на нее. Глаза были светло-карие, теплые.

– Хейма - твоя жена?

– Хейма - моя сестра. Мою семью убили дуплоги. Ее мужа тоже.

– Когда?

– Давно. Еще во время войны.

– Прости.

– За что?

– За войну.

– Ты-то чем виновата, девочка? Тем, что плохо молилась?

Нет! Она просто соблазнила Эдеву, невесту Лафреда. Это было так легко! Несчастная

воин-охотница сразу разомлела от «белого солнца» и забыла про все на свете. Лафред

возненавидел рургов, так все и началось...

– Да, - сказала она, - молилась я плохо.

– Как твое имя?

– Рохини.

– Красивое имя. Такое же, как и ты. Хочешь горячего хлеба, Рохини?

Она смотрела на него совершенно уже безумными от желания глазами.

– Потом...

Разве мог он противостоять «белому солнцу»? Он даже не понял, наверное, что с ним

происходит, почему так хорошо, и ни до чего уже нет дела. Вот так, в пекарне, на мешках с

мукой, это и случилось. Наконец-то случилось! Грэф подумал в изумлении, что сам он,

будучи мужчиной, никогда не был так нежен и ласков с женщиной, как этот примитивный

рург с провинциальной планеты.

– Не волнуйся, завтра же пойдем в храм и поженимся, - сказал этот пекарь вполне

серьезно, - какая ты теперь монашка?

На Шеоре с этим всегда было чересчур серьезно. Рурги не дарили девственницам свой

именной пояс как дуплоги, но после первого раза считали своим долгом жениться. И этот

исключением не был. Для него все было ясно и определенно. Совратил девушку - женись!

Грэф же от такого предложения чуть дар речи не потерял.

– Ты же меня совсем не знаешь!

– Я верю в судьбу.

– Ну и судьба у тебя, в таком случае...

Как же было сладко, когда он прикасался губами к щеке и к уху и ласково гладил по

волосам! Это наслаждение хотелось продлить до бесконечности. И хотелось стать его женой,

печь с ним булочки в этой глухой дыре и преданно заглядывать ему в глаза. Вот такое

безумство приключилось с бывалой мадам Рохини. Именно тогда, когда она этого никак не

ожидала.

В это время в ворота кто-то постучал.

– Это за тобой?
– нахмурился встревоженный пекарь.

– Не-ет, - покачал головой Грэф.

– Спрячься. Вон там, за мешками. И ничего не бойся.

– 368 -

Он резко встал, к еще большему удивлению Грэфа достал длинный меч с полки и крепко

зажал его в руке. Неспокойно было в Плобле, если даже пекари держали наготове оружие!

Грэф нырнул за мешки. Бояться ему было нечего, но смутная тревога в растревоженную

душу закралась. Что-то тут было не так. К тому же булки в печи явно подгорали.

Архи, вернулся вместе со своими ночными гостями и тут же кинулся к печи. Дыму было

много.

– Не надоело тебе тут жариться?

Гостей было трое. Рослые мужчины в мокрых серых плащах. Один старый, двое

помоложе. Все очень озабоченные.

– Что вы опять от меня хотите?
– недовольно спросил он.

– Сам знаешь, - сказал старик, - наше время пришло. Царя нет и не будет. Пора раздавить

этих дуплогов раз и навсегда.

– Да?

– Норки слаба. Она всего лишь женщина. Она не сможет даже объединить своих

полководцев. Они уже все рассорились! Нам надо только вовремя выступить.

– А если царь вернется?

– Не вернется. Это я точно знаю.

– Что-то ты темнишь, Урихарм. Царь Арктур - бог, куда он может деться?

– А вот может! Кроме него есть и другие боги, и у них тоже свои счеты.

– Собирай своих людей, Ратиарх!
– не выдержал второй гость, помоложе, с громким,

резким голосом, - или ты хочешь отсидеться, как жирный исунх на насесте?!

– Я все забыл, Калохм. Я пеку хлеб. Я ничего не знаю и знать не хочу.

– Что ты забыл? Как зарезали твоих детей? Как издевались над твоей женой? Как

разграбили твой город? Как спалили твою библиотеку? Они все растоптали, все что было! А

ты печешь им хлеб?!

– Не им.

– Ты дерьмо, Ратиарх, если ты все забыл. Ты жалкий трус и предатель!

– Калохм... прошло десять лет. Почти все мои люди убиты. Ты хочешь, чтобы я уложил

последних?

– Я хочу, чтобы ты сам перерезал шею этой Норки. И отомстил за мою сестру! Мы

победим. Мы все вернем. Мы каждого дуплога повесим на столбе!

– В тебе говорит ненависть, Калохм. Она плохой советчик.

– А в тебе - трусость.

– Перестаньте!
– перебил их старик, - что толку ссориться? Ты пойми, Ратиарх, у нас уже

многое сделано. И момент подходящий. Но ты должен поддержать нас. Слишком многое

поставлено на карту. Плобл мы должны освободить от этой чумы.

– Этой чуме просто некуда деться. Мы загоним их в леса, они начнут терзать нас

набегами. Я бывал в Аркемере. Там жить невозможно. Разве что под землей. Через год они

снова пойдут на нас войной...

– Так ты не поддержишь нас?
– хмуро спросил старик.

– Я должен подумать, - ответил Архи, - у меня сестра, дети. Я собрался жениться... и я не

верю в нашу победу.

– Мы придем завтра, - сказали они, - за ответом. Но если ты не пойдешь с нами, ни боги,

ни люди тебя не простят!

Дверь за ними затворилась. Ворота тоже. Пекарь вернулся, убрал меч на полку, выпил

воды из ковша. Плечи его были напряженно ссутулены.

Грэф выполз из-за мешков в полном шоке от этого разговора.

– Ратиарх Мехезский?
– проговорил он изумленно, - это ты?

– Уже нет ни Мехезха, ни князя Ратиарха. Я пекарь.

– Ты князь. Ну, конечно... Ты умнее их всех...
– сердце бешено стучало от волнения, -

послушай, князь, что я тебе скажу!

– Ну что ты мне скажешь?
– горько усмехнулся он.