Чтение онлайн

– Можно, ваше величество?

– Скирни?
– удивился он, - почему ты не спишь?

– Я должна вам что-то сказать. Это важно.

– Прямо сейчас?

– Да. Именно сейчас.

– Что ж, тогда заходи.

Он встал ей навстречу, прикрыл за ней дверь. Он вообще был совсем не страшный. Но

это до тех пор, пока она не заговорила о его любимой внучке. Ох, как сложно было начать

этот разговор!

– Можно мне глоток вина?

– Это коньяк.

– Ну и пусть.

Леций наполнил ей бокал, она глотнула и поморщилась. Вино было куда лучше и слаще,

чем эта крепкая гадость.

– Ты так переживаешь, Скирни? Неужели ты ее любила?

– Она была как ребенок. Такая беспомощная...

– Я тебя понимаю. Беспомощных особенно жаль.

– То, что случилось, ужасно, ваше величество.

– Конечно, ты тоже переживаешь, - погладил ее по плечу Леций, - ты жила с ней в одном

доме...

– Да. И еще я все видела, ваше величество.

– Что ты видела?
– насторожился он.

– Все.

– Как она упала?

– Как ее убили.

– О чем ты, Скирни?
– Леций нахмурился и отставил свой бокал в сторону, - что значит,

убили?

– Риция не упала. Рицию столкнули. И не просто столкнули, а сначала свернули ей шею.

А я все видела.

– 376 -

Правитель смотрел на нее как будто не понимал, что она сказала. Как будто не

расслышал.

– Кто?
– спросил он только через минуту, - кто ее столкнул?

– Боюсь, вы мне не поверите, - сказала она виновато, - это так чудовищно...

Голос его отвердел. Голубой взгляд стал холодным.

– Говори, что ты видела, Скирни. Кто убил Рицию?

– Она, - проговорила Скирни, - и она знает, что я знаю.

– Она?
– почему-то удивился Леций, - женщина? Кто она?

– Ваше величество... Одиль.

– Одиль?..
– Леций долго смотрел недоуменно, потом расслабленно откинулся на спинку

кресла, - ты как себя чувствуешь, детка? У тебя ночные кошмары или что-то в этом роде? Фло

тебя осматривала?

– Вот вы мне и не поверили, - с досадой опустила голову Скирни, - у меня нет ночных

кошмаров. И мне незачем вам врать.

– А Одиль незачем убивать свою мать. Это глупость какая-то.

– Она перепутала. Она хотела убить меня.

– А это уж вообще бессмыслица. Ты-то чем ей помешала?

– Она любит своего отца. Как-то странно любит. . и ревнует ко всем женщинам, особенно

ко мне.

– Боже мой, Скирни, - усмехнулся правитель, - что ты выдумываешь?

Она поняла, что ее принимают за глупую маленькую фантазерку.

– А когда убьют меня, вы поверите?

– Никто тебя не убьет, - отмахнулся он, - иди и спи спокойно. Глотни вот еще на дорожку

и ступай. Я устал.

Он и правда устал. И правда не мог поверить в такой бред. Наверно, надо было кротко

потупиться и уйти, но какой-то бес уже вселился в Скирни.

– Не уйду!
– упрямо заявила она и вскочила в полном отчаянии оттого, что невозможно

ничего доказать, - не уйду, пока вы мне не поверите! Ваша внучка - чудовище! Это правда! А

вы, вы все слепы, потому что любите ее и считаете ребенком! Но я-то не слепа! Я все видела.

Как мне жить с этим? Как молчать?! Одиль не ребенок, она убийца! Самая настоящая убийца!

На этот раз Леций уже разозлился.

– Ты понимаешь, что ты говоришь?
– спросил он грозно.

– Я говорю правду. Только правду

– Учти, мне врать нельзя.

– Зачем не врать?!

– Вот именно, - посмотрел он сурово, - зачем тебе врать?

Глаза у него были голубые-голубые, и все вдруг стало вокруг нее голубым как небо.

Скирни перестала понимать, что происходит, где она и кто она.

– Отвечай, - услышала она строгий мужской голос, - говори правду. Кто тебя послал ко

мне?

– Никто, - сами проговорили ее губы.

– Зачем ты пришла?

– Предупредить Леция.

– О чем?

– О том, что Одиль опасна. Она убила Рицию.

– Откуда ты это знаешь?

– Я это видела.

– Опиши, как это было.

Все в том же гипнотическом состоянии, Скирни рассказала, как танцевала Риция в ее

парике и платье, как откуда ни возьмись появилась разъяренная Одиль, как ужасно хрустнули

позвонки, как скатывалось по лестнице безвольное тело, как все это было страшно...

А ему, наверно, страшно было все это выслушивать. Он мягко погладил ее по голове.

– Всё, девочка. Всё. Возвращайся.

– 377 -

Комната вернулась. За черными окнами хлестал осенний дождь. На столе стояла бутылка

коньяка. Леций протянул ей бокал. Он был бледен как мраморная статуя.

– Прости. Выпей немного. Я тебя заставил пережить все снова...

Скирни чувствовала жуткую усталость и опустошенность.

– Теперь вы мне верите?
– пролепетала она.

– Я не знаю, как в это поверить, - покачал он головой, - тогда уже все рушится, просто

все. Можешь ты это понять, маленькая девочка? Где тебе это понять...

– Ваше величество...

– Откуда в ней столько злости? Почему?!

– Но вы же сами говорили... она правнучка этого жуткого Тостры.

– Да-да, - совсем позеленел правитель, - все то же проклятье. И это я ее породил. Я, будь

я проклят. .

Ему было так плохо, что Скирни даже пожалела на минуту о своей откровенности.

Потом вспомнила торжествующий, презрительный взгляд Одиль и перестала сожалеть.

– Вы убьете ее, ваше величество?

– Я?
– он так посмотрел, что Скирни поняла: он не сможет этого сделать.

Действительно, невозможно убить ребенка, который только что сидел у тебя на коленях и

жалко шмыгал носом. Кто бы он ни был, этот искалеченный дурной наследственностью

ребенок!

– Извините, - она попятилась к дверям, - я лучше пойду.

– Да, лучше иди, - кивнул он, - а я пришлю тебе охрану.