Чтение онлайн

– Спасибо, - повторил он, - я этого не забуду.

– Лучше быть друзьями, чем врагами, разве не так?

– Разумеется, так. Особенно нам с тобой.

– Значит, ты поможешь мне, Грэф? Можно на тебя рассчитывать?

– Можно. Никуда нам друг от друга не деться, Леций Лакон. Я нужен тебе, а ты мне. И я

рад, что ты это понимаешь.

– 386 -

На самом деле он был даже не рад, он был просто в шоке от такого великодушия. Его

переполняло чувство благодарности.

– Ну, слава Создателю, - с облегчением вздохнул Леций, - значит, меня выбираешь?

Глаза его были голубые, как летнее небо.

– Конечно, - от души сказал Грэф, - конечно, тебя, разве может быть иначе? Я бы и в

мужья тебя выбрал, ей богу...

Леций несколько удивленно, а потом с пониманием посмотрел на него.

– Ну, спасибо.

– Не за что. Мы же друзья.

Оба усмехнулись.

– Послушай, друг... может, к тебе уже в женском роде пора обращаться? А? Ты уж

предупреди.

Грэф подумал, что это будет слишком неудобно и непривычно. Хотя доля правды в этом

была. Нервная женщина сидела на табуретке за чашкой остывающего кофе, сын ее пропадал

в прошлом, дела замотали, а муж остался на далеком, диком Шеоре. Конечно, ей хотелось

поддержки, заботы и мужского внимания. Что ж она все одна да одна? Всем иногда хочется

побыть слабыми!

– Да нет, - покачал он головой и вздохнул, - не надо. Это я так, чисто теоретически.

**************************************************

Гева с ужасом ждала предстоящего заседания Директории. Леций пригласил ее, не

скрывая, что речь пойдет о Сии. Он уже все знал. Не знал только бедный Руэрто, который

бодро собирался у себя в гардеробной.

– Послушай, дорогая... может, мне хоть косынку цветную надеть на шею? Я как покойник

в этом фиолетовом!

Он был прав. Траурный фиолетовый его не красил. Лицо становилось совсем бледным,

желтые глаза в белесых ресницах тускнели.

– Косынку тебе не простят, - покачала она головой, - надень шарф и покашливай. Тогда

поймут.

– Да, это идея.

Гева смотрела на него и мучилась сомнениями: сейчас ему сказать о матери или

подождать, пока это сделают другие? До заседания оставался еще час.

– Пойду, взгляну, как там Эцо, - вздохнула она и тихонько вышла.

Эцо делали лечебный массаж. Она занялась здоровьем ребенка всерьез. Задержки в росте

были в общем-то преодолимы, если очень захотеть и приложить невероятные усилия. На это

Гева была согласна. Жрица Ская осторожно разминала крохотное тельце малыша на

массажном столе, а он довольно посмеивался, потому что боялся щекотки.

– Ничего не могу поделать, госпожа, - развела руками Ская, - он все время хохочет.

– Что ж, - улыбнулась Гева, - это хорошо, что хохочет.

В детской было замечательно. Зимний садик цвел, ручей тонкой струйкой стекал в

прозрачное озерцо с рыбками, на ветвях сидели попугаи, и бродили из угла в угол

подаренные дядей Фальгом игуаны. Малышу все это безумно нравилось.

– Мама, ты куда-то собралась?
– спросил он, моргая несимметричными глазками.

– Да, милый. Мы с папой летим на заседание Директории.

– Он обещал со мной поплавать.

– Значит, поплавает. Папа всегда выполняет обещания.

– Ты очень красивая, мамочка. Тебе идет фиолетовое платье.

– Да, - кивнула она, - идет. Но лучше б его вообще не носить.

– У всех народов цвет траура разный, мамочка. И черный, и белый, и золотой, и даже

оранжевый... Это всё условности.

– Я знаю, милый. Но траур - не условность.

– Не могу согласиться. Ты же сама говорила, что смерти нет.

– 387 -

– Смерти нет. Но боль потери есть.

– Это от недопонимания. Я считаю, надо радоваться.

– Это потому, - Гева наклонилась и поцеловала мальчика в щеку, - что ты еще не успел ни

к кому привязаться на этом свете.

– А это обязательно?

– Это непроизвольно.

– Я...
– Эцо нахмурил свой огромный лоб, - я об этом подумаю.

Осталось пятьдесят минут. Сердце снова сжалось от волнения. Скоро Руэрто всё узнает.

И узнает, что она так долго скрывала от него правду. Жалела его, не знала, как сказать,

хотела, как лучше... но не оскорбит ли его теперь такое недоверие?

С такими тревожными мыслями Гева вышла из детской и мельком взглянула с лестницы

вниз, в холл. Там, легка на помине, стояла затянутая в мокрый черный плащ Сия-Одиль.

Только ее тут и не хватало! Как будто почуяла, что решается ее участь.

– Что тебе нужно?
– спросила не спускаясь Гева.

– Не вас, - нагло ответила ей та, - я хочу взглянуть на Эцо. Руэрто разрешил мне.

Надеюсь, он еще хозяин в доме?

– Зачем тебе Эцо?

– Как зачем? Он все-таки мой брат теперь. Или я что-то путаю?

– Прежде всего, он мой сын. И я тебя и близко к нему не подпущу. Поняла?

– За что такая немилость, тетя?
– усмехнулась Сия.

– Пошла прочь, - ответила ей Гева, ничего не объясняя, - и не смей переступать порог

этого дома.

– Ах, как вы грубы с бедной сироткой... Как будто за нее и заступиться некому!

Эта стерва не двинулась с места. Она с усмешкой поднесла браслет к губам и тут же

запищала в него жалобно, по-детски.

– Дядя! Я здесь, в холле. Тетя меня почему-то не пускает!

«Тетя» была готова ее убить. Они стояли и молча, с открытой ненавистью смотрели друг

на друга, одна снизу, другая сверху. Никакой игры между ними не было, обе даже

притворяться не могли - так ненавидели друг друга.

Руэрто скоро появился. В фиолетовом костюме и белом шарфе вокруг шеи. На бледном

лице было недоумение.

– Гева, дорогая, в чем дело? Почему ты не пускаешь Одиль?