Чтение онлайн

– Разве можно бить женщин, папа?
– спросил Эцо недоуменно, но вовсе не обиженно, -

мы же не теверги, правда?

– Эта женщина слов не понимает, - ответил ему Руэрто, - только силу.

– Она так глупа?

– Она слишком переполнена обидой и ненавистью. Это очень опасная женщина, сынок.

Он взглянул на Геву.

– Ты поняла, кто это?

– Руэрто...

– Я всегда знал, что она где-то рядом! Я чувствовал ее присутствие! Я даже с тобой ее

перепутал... но чтобы так изувечить девочку! Как ей это удалось, не представляю!

– Девочки никогда не было. Всегда была Сия. Я самого рождения.

– Вот так даже?

– Я понимаю, тебе это трудно сразу осознать.

– Мне-то ладно... Надо срочно сказать Ольгерду!

Муж потянулся к браслету. Гева остановила его руку.

– Подожди. Не нужно. Ольгерд знает.

– Как?
– изумленно посмотрел он на нее.

Пришлось наконец признаться. Она вздохнула.

– Все уже знают. Тем более Ольгерд.

– Ты знаешь, все знают. . Гева, как это? Почему ты молчала?!

– Прости. Я не знала, как тебе сказать.

– Почему? Я что, нервный мальчик?

– Нет. Просто все слишком чудовищно. Она - твоя дочь. Не Ольгерда, твоя. Биологически

это так. И она же твоя мать. Она - твоя тень. Это она точно сказала.

– Моя дочь?!

– Я объясню тебе потом. По дороге. Нам уже пора вылетать.

– Я и забыл.

Эцо смотрел на них, растерянно моргая глазками. Ская робко стояла в углу у раковины и

не смела подойти.

– Я могу его одеть, госпожа?

– Да, через минуту.

Гева подошла и взяла малыша на руки. Он был легкий как котенок и горячий и ароматно

пах массажным кремом.

– Ты прекрасно держишься, дорогой. Совсем как взрослый. Я тобой горжусь.

– Она не сказала ничего нового, мамочка. Я и так знаю, что я урод. Ну и что?

– Да ты самый красивый ребенок на свете! Самый замечательный! Поверь мне. Я так

много прожила, что уже вижу истинную красоту.

– 390 -

Эцо заморгал растроганно и обнял ее обеими ручками.

*****************************************************

– Никакой пощады этой Горгоне, - сказала Алеста, провожая Эдгара.

Он, хоть и не свыкся еще с этой мыслью, но кивнул.

– Разумеется. Никакой.

Впрочем, Одиль всегда была далека от него, а Сию он не знал вообще. Эдгара Оорла

больше волновали дела Оборотней. Сирена возвратилась на Землю, Эрнст Мегвут мелькал во

всех новостях, всё как будто вернулось на места, но у него было ощущение плетущегося

заговора. Прыгунам же было сейчас до всего, кроме этого.

Алеста была бледненькая.

– Тебя не тошнит?
– спросил он на всякий случай.

– Нет, - пожала она плечом.

– А когда тебя начнет тошнить?

Она усмехнулась.

– Может, и никогда. Я на редкость здоровая женщина.

Он помнил, как мучилась мать и с Герцем, и с Ассоль. И как портился от этого ее

характер. Алеста же только расцветала.

– Тогда я умею выбирать жен, - сказал он гордо.

– А мы еще и не женаты, - напомнила она.

Теперь им мешал траур. Всегда что-то мешало.

– Мы все женимся в один день, - заявил подумав Эдгар, - все Оорлы: я, Ольгерд и Льюис.

Здорово я придумал, а?

– Как в сказке, - улыбнулась она.

Щечки ее округлились, измученная худоба исчезла, она даже стала переживать, что

располнела. Ему-то как раз нравились цветущие женщины.

– Иди, - легонько оттолкнула она его после долгого поцелуя, - а то опоздаешь.

– Иду, - вздохнул он, с неохотой от нее отрываясь, - мне еще этого нужно прихватить,

каменотеса твоего.

Алеста посмотрела с упреком, но больше ничего не сказала.

Сиргилла Эдгар не любил. Просто не переваривал. Когда он видел этого чеканнолицего

Геракла, у него мигом всплывали все его подростковые комплексы. Он так и чувствовал себя

прыщавым, неуклюжим, слабонервным подростком рядом с таким вот былинным богатырем.

Между прочим, то же самое он замечал и у Конса, и у Герца, и даже у Леция, в общем у всех,

кто в детстве особой красотой не отличался. Все они неуловимо комплексовали рядом с

каменотесом.

Сиргилл Индендра дожидался его в своих покоях. Он был в полной готовности, побрит,

причесан, одет в траурный фиолетовый костюм и черный плащ. Сапоги были белые.

Обожали эти аппиры белые сапоги, и все тут, как будто по облакам ходить собирались.

– Добрый день, - сказал Эдгар, - вы готовы?

– Давно.

– Тогда пошли.

Вообще-то это Леций просил его привезти отца в кофейню. Сам бы Эдгар до такого

альтруизма не додумался. Еще его покоробило, что Леций теперь говорит этому

бронированному типу: «папа».

Всю дорогу они молчали. Эдгар не собирался развлекать разговорами это каменное

изваяние и тупо смотрел в лобовое стекло. Потом ему стало любопытно. Раз уж они сидят

вот так рядом, то почему не войти в его состояние и не узнать, что чувствует сейчас Сиргилл

Индендра, что у него внутри? О чем он думает? О чем вообще может думать гора мышц? О

Сии? О том, как ее убить? Или о том, как управлять планетой?

Он сосредоточился, глядя на шкалы приборов, и почувствовал... почувствовал почему-то

тоску, какую-то не очень острую, но глубинную тоску. Сиргилл Индендра думал о женщине.

– 391 -

Нет, не о Сии, и не об Алесте. О какой-то другой, далекой, недоступной женщине, которая

его не любит. Вот и все.

Изумленный Эдгар покосился на него. Неужели нашлась женщина, которая его отвергла?

Ну и дела! Старейший из Прыгунов, предстал ему вдруг таким же обыкновенным и

уязвимым, как все остальные. И уж во всяком случае, не каменным.

– А вы никогда не были в этой кофейне?
– спросил он зачем-то.