Чтение онлайн

бескорыстие, пока не узнал, кто его вытащил из злополучной дыры.

Сложнее всех было с Герцем. Сиргилла не оставляло чувство вины за то, что он занял

чужое место. Занял не по своей воле, но так, как мог: неуклюже, сурово и жестко. Он был

уверен, что взбалмошный и недальновидный внук вряд ли его поймет, когда вернется. Но

внук вернулся совсем другим. Его не интересовало царство, его не заботили выросшие дети,

и он успел влюбиться совсем в другую женщину. Он прочувствовал на своей шкуре, что

такое - вернуться, когда тебя уже никто не ждет. И именно он понял своего деда лучше всех.

А Кондор - тот вообще ни на шаг не отходил. Потому что врач, потому что внук. И

просто потому что отличный парень.

Сиргилл был потрясен. Он вдруг понял, что все его любят. Как-то так случилось. Как-то

вдруг выяснилось, словно солнце вышло из-за туч. А он почему-то считал, что никому не

нужен.

Сухие от неподвижности глаза плакать не могли. Но если бы были слезы, то это были бы

слезы благодарности, нескончаемой нежности и любви.

В палате все не уместились. Конс и Кондор помогли ему выйти в холл. Отвыкший от

пространства, Сиргилл с удивлением смотрел на глубину коридора, змеевидный рисунок на

орнаменте стен, мягкие диваны с креслами, высокие потолки с типовыми больничными

плафонами. Ноги ощущали жесткость пола, они упирались в него, они отталкивались от

него. Голова кружилась от вертикально положения, но от волнения - еще больше.

– Садись, папа. Вот сюда, - Леций подсунул ему подушку под спину.

Скирни поправила на нем пижаму.

– Не душно?

– Нет, детка. Все хорошо.

Все были в белом. Хотели, чтобы это выглядело как праздник. Наверно, это и был

праздник. Потому что любовь победила. Так он чувствовал. Так он понимал этот момент. И

так он им и сказал.

– Теперь вам будет сложнее. Я забираю Ору, вашего Спасителя. Точнее, она забирает

меня. Вам все придется делать самим. У вас еще много задач впереди: уничтожить дыру,

найти лаклотов, освободить золотых львов, обезвредить Оборотней... рожать детей, внуков и

правнуков... Жаль, что я этого уже не увижу и не смогу вам помочь. А может, и смогу. Как

знать?

Было очень тихо. Он говорил с трудом, негромко, но все было слышно в этом

просторном холле.

– А теперь я хочу, чтобы вы простили меня. Не важно, за что. Каждый - за свое.

Поверьте, на том пороге, на котором я сейчас стою, это уже не важно. Главное - любовь.

Только она вечна. Все остальное преходяще. Я простил вас всех. И прошу, чтобы и вы меня

простили.

Казалось бы, все было так очевидно, так торжественно, так красиво, кто-то даже

прослезился...

– Да ни за что!
– дерзко прозвучал из-за спин незнакомый, полный ненависти голос, -

никогда! И не надейся!

От неожиданности все просто вздрогнули и расступились. Вперед демонстративно

вышла высокая женщина в черном бархатном платье, отдаленно похожая на некогда

угловатую Одиль.

– 546 -

– Что ты тут говоришь о любви?! Что ты о ней знаешь? Ты не мог любить даже

собственную дочь! Свою! Родную! Плоть от плоти!

– Сия...

– Это ты меня изуродовал! Ты исковеркал мою душу! Ты! Ты! Ты! Я никогда тебя не

прощу! Ни за твою дурацкую Сияющую Рощу, ни за твоих бесконечных жен...

У нее были очень белые, сосульками свисающие волосы, лицо могло бы быть красивым,

но его уродовала злоба и чересчур черные, широкие брови. Оно было как будто

нарисованное, это лицо. Как будто ненастоящее.

Сиргилл был поражен, сколько в ней ненависти. И сколько в ней отчаяния. Она не могла

не знать, что это конец для нее, что ей нельзя сюда приходить, но она все-таки пришла. Так

ей хотелось хоть напоследок высказать ему свою обиду!

Ирида уже держала ее в голубой сфере. Сыновья и Руэрто растерялись больше, но потом

тоже присоединились к ней. Сия оказалась в ловушке, из которой у нее был только один

выход. В никуда.

– Господи! Этот поганый рот когда-нибудь заткнется?
– спросила Гева возмущенно, чем

вызвала удар на себя.

Сия резко обернулась к ней.

– А ты еще не подавилась моим сыном?! Хочешь встрять между мной и отцом?!

– В самом деле, Гева, - холодно сказала Ирида, - не мешай ей. Пусть выскажется.

Напоследок.

Ее слова прозвучали жестко как приговор. Впрочем, он и так всем был ясен. Сия стояла в

сомкнувшемся вокруг нее кольце своей родни, одна черном, как ворон среди лебедей, она

обвела всех презрительным взглядом и остановилась на богине.

– Не запугивай меня. Думаешь, я боюсь смерти? Или ты думаешь, что я боюсь вашего

суда и стирания личности? Тупая фарфоровая кукла! Чопорная дура! Да если б ты знала,

какой ад творится в моей душе, ты сама предпочла бы это! Никто никогда меня не спросил,

почему я это делаю? Какой огонь меня сжигает! Вы ничего не знаете об этом. Вы никто не

умеете любить! Я ненавижу вас за это, я готова мстить каждому... но даже месть не приносит

мне облегчения. Уже не приносит. Это самое страшное. Я не полная идиотка, что пришла к

вам. Я в здравом рассудке. Просто я хочу умереть. Я хочу исчезнуть. Я не желаю жить в этом

идиотском, несправедливом мире. Не желаю! Я презираю его! Я ненавижу этот мир, вместе

со всеми вами!

Сиргилл с болью смотрел на свое измученное, исковерканное дитя и не мог понять, что

же это с ней на самом деле творится? Какой демон так терзает ее, а через нее и всех

остальных? Какой-такой грех в роду Индендра, за который они до сих пор расплачиваются?

Он был не самым лучшим, но и не самым плохим отцом. Сыновья выросли хоть и с

обидой, но не злыми. А дочь стала дьяволицей. Она жаждала любви, но шла к ней самым