Чтение онлайн

исчезнет самое главное - справедливость. Не в жизни, так после смерти она должна быть. И

все должны об этом знать. Это важнее всего. Он спас целую планету. Теперь я спасу его. Вот,

собственно, и всё.

Леций потрясенно молчал. Он действительно не представлял, о чем просит. Он думал,

что стоит ей только захотеть и щелкнуть пальчиками, и всё свершится. Но, чудес, как

оказалось, не бывает. Все имеет свою цену. Осталось только разыскать в других галактиках

лаклотов и спросить их об этой проклятой дыре: «Какого, собственно, черта?!»

Ора посмотрела на Кондора. Тот стоял как под гипнозом, так и не проронив ни слова.

– Поставьте мне тут вторую кровать, - сказала она, - это не сложно?

– Нет.

– Пока будут собираться родственники, я должна подготовиться: принять душ и

переодеться.

– Хорошо. Пойдемте.

Они вышли. Леций остался наедине с отцом в полутемной, мерцающей экранами палате.

Ему казалось, что все это сон.

– Я найду этих лаклотов, - сказал он неподвижному Сиргиллу, - ты слышишь, папа? Не

знаю как и в какой галактике... но я все равно их найду. Если они создают такие дыры, а

потом сбегают, то они страшные существа... Жаль, что ты не можешь мне ответить. Но ты не

волнуйся, все будет хорошо. Кого ты хочешь видеть? Конса? Эдгара с Алестой? Скирни?

Сейчас всех позову. И внукам позвоню на Шеор. Мы все придем, папа. Мы все - твои дети.

*************************************************

Аггерцед не хотел просыпаться. Ему снился золотой город Иеогра, веселый и

праздничный, запах печеных булочек, бравая музыка под бой барабанов и огненные волосы

Эеее. Во сне она была послушнее и беспечней, плясала с ним, шла с ним в обнимку вдоль

торговых рядов и охотно ела все, что он ей покупал.

Потом он посадил ее на прилавок, чтобы обуть в красные башмачки, но их почему-то не

нашлось. Так бывает во сне: только что были - и пропали. Герц ужаснулся. Это была его

вина. Эеее сидела босиком. Босые ножки были белые-белые. А платье вдруг стало темным,

мрачно-фиолетовым. Он схватил цветочную гирлянду, быстро надел ей на шею, но та мигом

почернела. Сухие цветы осыпались, а лицо ее побелело, как неживое.

– Как же так, Эя?
– спросил он с отчаянием, - почему?!

Она долго молчала, потом грустно ответила.

– Камни... они такие тяжелые.

– Камни! Что ты наделала, Эя?! Какой кошмар! Почему ты осталась?!

Она не отвечала, просто смотрела на него потухшими, безжизненными глазами, а он все

кричал, кричал, кричал: «Почему, почему, почему. .»

– Господин будет сок?
– вырос над ним толстяк Гредди.

– Что, уже утро?
– спросил Герц, отрываясь от подушки.

– Уже вечер, мой прекрасный господин. Утром вы только легли.

– Ах, ну да...

– 536 -

Зеленый парик лежал на стуле. Одежда времен его беспутной юности валялась на полу.

Удивительно! Когда-то ему это нравилось: шляться по кабакам, напиваться с вампирами до

блевоты, выслушивать последние сплетни, отплясывать дикие танцы, затаскивать к себе на

квартиру жадных до энергии и безудержного сексу девиц, а утром с больной головой

возвращаться во дворец и спать до обеда. Впрочем, Эя об этом уже никогда не узнает и не

разочаруется. Для нее он просто царь дуплогов и герой, остановивший снежную лавину.

– Выкинь это все, - сказал он Гредди, - маскарад окончен. Я теперь даже для благого дела

в это дерьмо не полезу.

– С удовольствием, - улыбнулся толстяк, - я приготовил вам белый парадный костюм с

зеленым плащом.

– Это еще зачем?

– Господин Леций велел всем одеться в белое.

– С какой такой стати? Праздник что ли?
– удивился Герц, ему как раз казалось, что все

безнадежно и гнусно, особенно после такого сна.

– Не знаю. Он сказал, что будет ждать вас в больнице.

– В таком виде?

– Ну да.

Плохо соображая спросонья, Герц поплелся в душ. Ему все еще мерещилась Эеее, и до

сих пор хотелось кричать и лупить подушку. Холодная вода его немного остудила. Он

вспомнил, что камни эти обрушились на огненноволосую красавицу уже давно, десять тысяч

лет назад, и теперь он даже места того не найдет, чтобы построить мемориал.

– Такой мужик пропадает. .
– подумал он, глядя на себя в систему сиреневых зеркал, с

досадой понимая, что никакая другая женщина ему теперь не нужна и еще долго не нужна

будет.

Норки как-то забылась, он и лица-то ее уже не помнил. А профессор Хмо как будто

всегда была рядом. Он постоянно мысленно с ней разговаривал, то объяснял, то

оправдывался, то жаловался, то хвастался по старой своей привычке. Сначала думал, что это

скоро пройдет. Увы. Не проходило.

– Эд!
– позвонил он брату, - что у нас случилось? Почему, блин, все в белом?

– Потому, блин, - отозвался Эдгар из браслета, - что мы провожаем деда. Пресветлый его

забирает.

– Ё-мое... значит, это все-таки он? Я думал, болтает вампирье, как обычно.

– Не болтает. Ты все точно разузнал. А я вот полный кретин. И видел ее и даже знал, что

зовут ее Ора. И не дошло.

– Ну вот! А я всю жизнь с тобой советовался! А ты, оказывается, кретин!

– У меня должность такая, - усмехнулся брат, - Советник.

– Ты где сейчас?

– Пока дома. Минут через двадцать вылетаю.

– Тогда и меня захвати. В белом.

Эдгар явно переживал и волновался. Алеста вообще тихо плакала на заднем сиденье

модуля. Герц относился к деду не так трепетно как они, но его заслуги по устройству своего

царства и воспитания своих детей оценить успел. Царство он не узнавал, детей тоже, жены