Чтение онлайн

безнадежным путем - путем насилия и мести. С каждым шагом она только удалялась от своей

цели. Конечно, мир ее был ужасен, перевернутый мир ненависти и несбывшихся надежд.

Жить в нем и правда было невозможно.

– Подойди ко мне, Сия, - сказал он тихо.

Она шагнула в его сторону и остановилась. Черные глаза с отчаянием уставились на

него. Она уже приходила к нему недавно. Тыкалась губами в его руки и плакала. Говорила

Скирни, что любит его и что готова ради этого убить любого. Такова была ее извращенная

логика.

– Я не вижу выхода, - вздохнул он, - увы, мне придется уходить с этим грузом. Ты не

можешь простить меня. А я уже ничем не могу тебе помочь. Это так... Но если я могу еще

что-то для тебя сделать, скажи. Я постараюсь.

– Скажу, - Сия опять оглянулась, - раз ты так хочешь. Скажу! Пусть все уйдут. Пусть они

уберутся отсюда! Я хоть пять минут хочу побыть с тобой наедине. Я - твоя дочь. Или я не

имею на это права?!

– Имеешь, - кивнул он, - мы поговорим с тобой... Леций, оставьте нас ненадолго.

– Папа, она сбежит. Она снова всех обманет и скроется.

Сиргилл почему-то был уверен, что нет. Он даже знал, о чем она его попросит.

– 547 -

– Нет, сынок. На этот раз все будет не так.

– Папа...

– Ступайте. Я простился со всеми наедине. Моя дочь тоже имеет на это право.

С неохотой, но все-таки послушавшись, все вышли из холла в коридор. Одна Сия черной

птицей осталась стоять посреди пустого, яркого пространства. Голубая сфера Ириды вокруг

нее рассеялась.

– Спасибо, папа. Я не хочу, чтобы они это видели.

– Что видели?

Дочь достала из складок юбки острый кинжал и протянула ему.

– Вот. Только тебе позволю. А им - много чести. Хоть они, каждый, об этом мечтают, -

она медленно опустилась перед ним на колени, подставляя свою открытую шикарным

декольте грудь, - только в сердце, папа. Оно меня замучило. Болит не переставая. Огнем

горит. Почему мы не роботы, папа, чтобы не было этой ноющей штуки в груди?

– Я слаб, Сия, - сказал, не принимая такого подарка, - и у меня нет к тебе ненависти, даже

несмотря на то, что ты убила Ассоль.

– Я не могла ее не убить. У меня все вскипало внутри, когда я видела, как ты ее

обнимаешь, как ты уходишь с ней, как глупо она улыбается от счастья... А кто она такая? Я

твоя дочь, а она кто? Какая-то служанка, вампирка, как и все они! Ты не поверишь, ты

никогда не поймешь, как мне было плохо. Никто этого понять не может.

– Не знаю, кто тебя так изуродовал, - покачал головой Сиргилл, - очевидно, ты такая

родилась. У аппиров страшная наследственность. Они уродливы если не в теле, то в душе.

Твоей матерью была Цея, женщина красивая, но с припадками бешенства. Я тебя не

оправдываю, дочь. Но я понимаю, что ты - всего лишь результат вырождения целого народа.

– Я не хочу отвечать за весь народ. Я хочу умереть. Это последнее, что мне осталось. Все

равно по-моему никогда не будет. И облегчения не будет. Сделай это, папа.

– Сия...

– Меня убивал мой сын. Меня убивал любовник. Я хочу, чтобы это сделал мой отец. Это

совсем не страшно в третий раз.

– У меня нет на это сил, Сия. У меня даже не гнутся пальцы. Видишь?

– Не гнутся? - она взяла его за руку, убедилась, что так оно и есть, и с жалостью

приложила ее к щеке, лицо почти полностью утонуло в его огромной ладони, - бедный

папа... папочка, тебе очень было плохо так лежать в неподвижности, да?

– Не очень, - усмехнулся Сиргилл.

– Ну почему все это тебе?! Почему?! За что?!

– Все хорошее - тоже мне.

– Да что ты видел хорошего? Что в этом мире вообще есть хорошего?!

– Есть, - он другой рукой погладил ее по волосам, без всякого усилия, без отвращения,

без умысла, просто погладил, - в этом мире много прекрасного, девочка моя. Только ты

ничего этого не заметила. Ты собирала красивые вещи, носила шикарные наряды, делала

пластические операции, но мир как был для тебя черно-белым и плоским, так и остался.

– Я ущербна, я знаю. Мне понадобилось три жизни, чтобы понять это. Я ненавижу тех,

кого люблю, и люблю тех, кого ненавижу. И больше всех - тебя! Тебя! Зачем ты меня

гладишь? Ты этой же рукой сейчас меня убьешь!

Кажется, впервые Сиргилл обрадовался, что руки у него деревянные.

– Уходи отсюда, Сия, - сказал он, - мы простились, и путь свободен. Уходи.

Она покачала головой, глаза упрямо блеснули.

– Я хочу умереть, разве ты этого не понял? Куда я пойду с такой болью? Я пришла за

избавлением, а ты меня гонишь?

– Ты пришла не к тому. Я не Бог. Я всего лишь твой отец.

Дочь смотрела опять зло и непримиримо, потом прослезилась.

– Я ведь пришла не за любовью. Я пришла за смертью. Но ты и этого мне дать не

можешь! Убить - это ведь так легко, папа!

– Для тебя, - с горечью сказал он.

– 548 -

– Да, - кивнула она, - для меня. Именно для меня. Этот ты правильно сказал. Убивать я

умею. Смотри же, как это просто.

Он даже пошевелиться не успел. Сия взяла кинжал в правую руку, крепко сжала его и с

силой полоснула себя по шее где-то под ухом. Кровь брызнула ему на пижаму.

– Вот так, папочка, - прохрипела она, морщась от боли, - вот и все. Видишь? Принимай

жертву. Она твоя.

Ничего он поделать с этим не мог. У него даже на крик сил не было. Закричал кто-то из

женщин в коридоре, когда окровавленная Сия упала у него в ногах. С болью глядя на эту

картину, Сиргилл понимал, что другого исхода просто нет и быть не может. Это

закономерный результат ее пути насилия и гордыни, которой она прошла до конца.

Первым подбежал Кондор. За ним спешили все остальные.

– Дед! Как это?! Вы что?!

– Она сама, Кон. Не стала дожидаться, пока вы ее убьете.