Дороги Малого Льва
Шрифт:
аппиры.
Леций Лакон был а белоснежном костюме с злотым плащом и золотыми браслетами
на запястьях. Сапоги тоже были расшиты золотом. Пепельные волосы были зачесаны
назад и схвачены обручем-короной. Голубые глаза смотрели скорее удивленно, чем грозно.
Алеста сама не заметила, как встала, колени подгибались.
– Извините...
– Вы здесь что-то потеряли?
– Да! Да!
– она ухватилась за эту идею, - я тут убиралась днем и уронила заколку...
извините... мне сказали, что вас сегодня не будет... извините.
Она выскочила из ложи как ошпаренная и бросилась в опустевшее фойе. Эдгар бодро
вышел из буфета с подносом и заметил ее, уныло сидящую на подоконнике.
– Ну? И почему ты здесь?
– спросил он недовольно.
На подносе красовалась распечатанная черная бутылка с золотой подковой на
этикетке, два бокала и фрукты.
– Ты что, издеваешься надо мной!
– возмутилась Алеста, - засунул в чужую ложу и
бросил!
– Да что случилось-то?
– Знаешь, кто туда пришел? Сам Леций Лакон!
– 138 -
– Ну? И что? Он тебя выгнал?
– Смеешься? Я сама удрала. В жизни не чувствовала себя более неловко! И все из-за
тебя! Говорила же тебе, лучше на люстре висеть!
Эд набрал воздуха в легкие и выдохнул.
– Ну вот что: слезай и пойдем. А то опоздаем.
– Куда?
– Туда.
– Назад?!
– Ты хочешь посмотреть спектакль или нет?
– Нас же выгонят!
– Никто нас не выгонит, - раздраженно сказал Эд, глядя ей в глаза, - эта ложа моя, Я
Эдгар Оорл, Леций Лакон - мой отец. Никаких бассейнов я не мыл. Я Советник по
Контактам.
– Совсем заврался, - разочарованно сказала она, - зачем только? Я тебя любого люблю,
а ты все врешь да врешь. И даже сам не помнишь, что именно. Ты говорил, что твой отец
доктор. Землянин.
– Ну да. Просто Леций женился на моей матери. Он мой приемный отец.
– Все у тебя приемные: и отец, и дети. Ну надо же!
– Ну да, так тоже бывает.
– Значит, ты принц?
– Называй как хочешь. Принц так принц.
– А кто мне жаловался, что дочь у него в борделе работает?
– Ну... и так тоже бывает.
– Да не бывает, Эд. Ну что ты плетешь? Остановиться что ли не можешь? Хватит
врать!
– Да не вру я!
Алеста спрыгнула с подоконника. Она поняла, что никакого спектакля уже не увидит.
Других мест у него явно не предусмотрено, а с королевской ложей - облом.
– Он не мыл бассейнов!
– передразнила она, - а кто там шлангом размахивал в одних
трусах? Советник по Контактам?
– Да живу я там, - заявил Эд, - живу, понимаешь? Это мой дом. И бассейн, черт
возьми, мой!
– В лисвийском квартале?
– О, Боже! Ну и что?
– Ничего, - она пожала плечом, - просто очень достоверно.
И собралась уходить. Эд поставил поднос на подоконник и схватил ее за плечи.
– Послушай, я живу в лисвийском квартале, потому что там живут мои дети. Это
правда.
– А им там просто нравится, да?
– усмехнулась она.
– Конечно. Они лисвисы.
– Твои дети - лисвисы?! Вот это да! Это что-то новенькое в генетике!
– Но я же говорил тебе, что это дети моей жены!
– А-а!
– Алеста кивнула с пониманием, - твоей жены. И как же это она умудрилась
нарожать лисвисят?
Она подумала, что Эд попался, потому что дальше врать было уже некуда. Но он и тут
нашел, что придумать.
– Она сама была лисвийка, - заявил он, не моргнув и глазом.
– Твоя жена? Лисвийка?
– Ну да.
– Ты меня, наверно, за полную дурочку считаешь?
Эд с отчаянием огляделся.
– Погоди...
– 139 -
Он заметил в редеющей толпе какого-то романтичного марага в голубых шелках и
подвел его к Алесте. Она с содроганием взглянула на белый череп за прозрачной улыбкой
и уставилась в пол.
– Крутимозовуо, прошу вас, не сочтите за назойливость, подтвердите этой даме, что я
Советник по Контактам. Очень вас прошу.
– Яумеется, оэтник, - проговорил этот Крутимо с чудовищным акцентом, почти глотая
согласные, и добавил нечто уже совсем непереводимое.
– Ну что?
– спросил Эд, когда тот отошел скользящей походкой.
– Как что?
– усмехнулась она.
– Что скажешь?
– Скажу, что вы все - одна шайка мошенников, причем, межпланетная. Вот и всё.
– Какая шайка! Это же посол марагов! Крутимозовуо Эзваэтоэоау Сиоэонаогаэо!
– Откуда я знаю, кто это? Они все на одно лицо, точнее, вообще без лица. Скелеты они
и есть скелеты!
– Послушай, Ал...
Прозвенел третий звонок. Фойе опустело. Они стояли и смотрели друг на друга.
– Ну?
– спросила она, - что делать-то будем?
– Ладно, - ответил он, - сдаюсь. Пойдем к осветителям.
**********************************************
Сандра закрыла дверь за последним посетителем и устало села за пустой столик. Без
Алесты было хлопотно, хотя мойка и выручала. Сил на мытье полов уже не осталось. Она
посмотрела на крошки, обертки и грязные следы и просто пошла к себе, чтобы лечь на не
разобранную кровать.
Жизнь не хотелось. Никакая независимость ее спасти не могла: ей совершенно не
хотелось жить без любви. Она вспоминала, как смотрел на нее Ольгерд, как горячо сжимал
он ее руку и как равнодушно потом выставил ее за дверь. Она ничего не понимала, кроме
того, что жить так, с такой занозой в сердце, совершенно невозможно.
Шорох в зале заставил ее вскочить. Алеста еще не вернулась из театра, двери были
закрыты. Кто же мог там быть?! Торопливо сунув ноги в тапочки, Сандра поспешила в зал,