Чтение онлайн

Это правда. Та, что никогда не ворчала про себя, пусть первая бросит в меня камень.

Остается главный праздник — Рождество.

Кошмар Старшей дочери.

Когда Жюстина развелась с Раулем, отцом Маттиаса и Эмили, она со всей серьезностью объявила вам, что они поклялись «остаться друзьями» и что дети не будут страдать — ну, насколько это возможно — от расставания родителей.

Первое осложнение. Месье Зять № 1, известный репортер, вечно скачущий по горам и долам, часто не платил вовремя алименты. Тогда Жюстина бросалась на телефон, чтобы напомнить ему, даже с другого края земли, что ЕГО дети вообще-то едят в школьной столовой ежедневно, ровно в половине первого. Гневные выпады летели с телефона на телефон между Парижем и Монголией. Наконец, деньги приходили. Воцарялось спокойствие.

Второе осложнение. Через месяц после ухода (в спешке, ночью, чтобы не травмировать малюток), и переезда в шикарную пятикомнатную квартиру (слишком большая, слишком дорогая, — оценила Старшая Дочь, но Рауль ответил, что две комнаты рассчитаны на приезд Маттиаса и Эмили в выходные…Упс!), месье Зять № 1 поселил у себя Одиль.

Она, этакой муреной выползла из щели, где пряталась многие месяцы, и взяла в руки управление домом. К огромному горю ваших внуков, которые уже предвкушали, как будут «отрываться у папы»» и Жюстины, втайне рассчитывавшей издалека управлять жизнью своего бывшенького.

Женщины сразу возненавидели друг друга (я об этом рассказывала), внешне сохранив, тем не менее, теплейшие отношения.

Пришло первое после развода Рождество.

В начале декабря Старшая дочь позвонила отцу своих старшеньких и спокойно сказала:

— Я просто хочу тебе напомнить, что по традиции этот рождественский ужин проходит у моих родителей и мама на тебя рассчитывает.

— Как это?… Ведь мы же развелись!

— Ну и что? Это не мешает тебе провести рождественский вечер с ТВОИМИ детьми. И ты прекрасно знаешь, что мама тебя обожает.

— Но, мне кажется, что там будет и твой муж?

— Он мне не муж. После жизни с тобой мне надо будет хорошо заплатить, чтобы я согласилась снова выйти замуж. Хотя мы с Бенуа и обожаем друг друга. И ТВОИ дети его обожают. И он обожает ТВОИХ детей и заботится о них, как родной. Ты должен быть ему за это благодарен.

— Я крайне благодарен этому святому человеку! Но, видишь ли, у меня тоже есть родители, которые, возможно, тоже хотели бы видеть у себя внуков на Рождество.

— Мама им уже позвонила и обо всем договорилась. На Рождество будет ужин у моих родителей, а 31 декабря у твоих. А в следующем году наоборот. Ну, ладно! До 24-го… Пока!

Она повесила трубку. То же сделал, ворча, Месье Зять № 1.

— Кто это был? — спросила Одиль, прекрасно слышавшая весь разговор.

— Моя бывшая жена. Напоминала мне, что 24-го будет рождественский ужин с малышами у моих тещи с тестем.

— Твоих БЫВШИХ тещи с тестем.

— Ладно…ладно! БЫВШИХ тещи с тестем.

— И ты думаешь туда пойти?

— Ну. да. Ради детей, понимаешь.

— А я?

— Что «а я»?

— Где я буду праздновать Рождество? Одна, под мостами Парижа?

— Мммм. нет. Ну…Ты пойдешь со мной.

— К твоим БЫВШИМ теще с тестем, и БЫВШЕЙ жене, которая меня ненавидит под своей слащавой маской? Что еще? А почему МЫ не возьмем твоих детей? Ты ИХ ОТЕЦ, в конце концов! Имеешь право.

— Да, конечно. Но это верный скандал, а мне неохота ругаться. Не говоря о том, что Маттиас и Эмили обожают своего сводного брата, Атиллу, и своего отчима, этого пройдоху-дантиста и сильно расстроятся, если не вся семья будет в сборе.

— Ну и ералаш!

— Это современная жизнь, крошка. Современная семья.

— Я в курсе. Я не совсем идиотка. Но меня это убивает. …Рождество — бездарный праздник. Знаешь, я лучше проведу его здесь, одна перед телевизором, с бутылкой шампанского.

— Как хочешь, милая.

— А тебе наплевать, да!..Хоть я пойду, хоть не пойду, гад ты эдакий!!!

Одиль расплакалась. Рауль, чувствовал себя виноватым, он обнял ее и утешил. Паршивка в конце концов дала убедить себя пойти на ваш восхитительный рождественский ужин.

Вас со Старшей дочерью это вовсе не обрадовало. Разразился спор: надо ли класть для нее подарок под елку?

— Ну нет! Я ни сантима не потрачу на эту дрянь! — орала Жюстина.

— Если уж кого-то принимаешь, надо принимать его хорошо. А иначе незачем и приглашать. — выговаривали вы.

— А я ее не приглашала! — отвечала Старшая Дочь. — Это Рауль навязывает нам свою шлюху.

— Ладно…Я сама займусь подарком, — решаете вы. — А то ты способна подарить ей дихлофос во флаконе из под духов…

Через три дня разразилась новая мини-драма.

Родители Одиль очень надеялись на присутствие своей дочери, Рауля («ее жениха») и его детей на их собственном рождественском ужине.

Вы с матерью Месье Зятя № 1 объединились против этого нового вмешательства в вашу стройную семейную организацию. Откуда вообще взялись эти люди, которых ни вы, ни ваши внуки никогда не видели?

— Не говоря уж о том, что мы плохо знаем эту Одиль, — кисло заметила бывшая свекровь Жюстины, — и она официально живет с нашим сыном не больше месяца.

— Не горюйте, — ехидно ответила Старшая Дочь — я этого парня знаю, их союз долго не продлится.

Родителей Одиль сухо попросили отпраздновать Рождество шестого января вокруг «Королевского пирога» [9] .

Подходит момент, которого вы больше всего опасаетесь: маета с подарками. Вас сводят с ума не траты, а стремление найти то, что действительно доставит удовольствие каждому члену вашей семьи. Ваше сознание пустеет, как горизонт грунтовых вод в Сахаре во время великой засухи. Хуже того: воображение ваших родных тоже.

Мужчина (устало, как если бы вы предложили ему марафон до Нью-Йорка): Чего мне хочется на Рождество? Да ничего. Я совсем ничего не хочу.

(Это не помешает ему скорчить удивленную рожу и обидеться, если он действительно ничего не получит!)

Старшая Дочь: Что хочешь, мама!

Вы: А все-таки?

Старшая Дочь (с неожиданным энтузиазмом):

Я видела чудесный синий костюм в «Фобур Сент-Оноре» (Ай! «Фобур Сент-Оноре» — это дорого!) Но будь внимательна! Бери юбку 36 размера и пиджак 38 с объемом груди 95.