Чтение онлайн

Он пошел в дом Джейн, намереваясь снова умолять ее увезти Хэла обратно в Англию. Его визит оказался излишним, она и так упаковывала сундуки, одетая в старое платье, с волосами, убранными под платок.

— У меня в конюшне есть карета и лошади, — сказала она. — Я уеду, как только Генри даст мне знать, а то и раньше.

Она казалась не столько напуганной, сколько раздосадованной, и Эймос догадался, что ей жаль расставаться со своим молодым кавалером. «В этом вся Джейн. Она воспринимает войну главным образом как досадное препятствие для своего романа». Эймос вспомнил, как сильно он ее обожал, и как долго это длилось, и теперь это казалось ему непостижимым.

Из дома Джейн он отправился к Элси. Он надеялся застать Элси за тем же занятием, что и Джейн, за сборами к отъезду. Ему было почти невыносимо думать об опасности, в которой она находилась. Он хотел, чтобы она покинула этот кошмарный город сегодня же.

Но она не собиралась. В гостиной шел военный совет. Элси, Спейд и Арабелла выглядели серьезными и встревоженными.

— Вы должны уехать, Элси, — немедленно сказал Эймос. — Ваша жизнь в опасности.

Элси покачала головой:

— Я не могу уехать. Мое место рядом с Кенелмом, а он сейчас рискует своей жизнью всего в нескольких милях отсюда.

Эймос впал в отчаяние. Он знал, что Элси не любит своего мужа, но он также знал, что у нее очень сильное чувство долга. Он восхищался этим в ней, но теперь это могло заставить ее рисковать жизнью. Он боялся, что она полна решимости остаться.

— Пожалуйста, Элси, передумайте, — сказал он.

Она посмотрела на Спейда, своего отчима.

Эймос хотел, чтобы Спейд воспользовался своим авторитетом главы семьи и настоял на отъезде Элси. Но он знал, что это не в духе Спейда.

Он был прав.

— Ты должна следовать своему сердцу, — сказал Спейд Элси.

— Спасибо.

Арабелла была на стороне Эймоса.

— Но как же дети — мои внуки? — сказала она. В ее голосе был страх.

— Они должны остаться со мной. Я их мать, — сказала Элси.

— Я могла бы увезти их в Кингсбридж. — Теперь Арабелла умоляла. — Со мной и Дэвидом они были бы в безопасности.

— Нет, — решительно сказала Элси. — Мы семья, нам лучше быть вместе. Я не могу выпустить их из виду.

Арабелла повернулась к Спейду.

— Что ты думаешь, Дэвид?

— Прости, что повторяюсь, но я думаю, Элси должна следовать своему сердцу.

— В таком случае я тоже остаюсь здесь. Но ты мог бы уехать, Дэвид.

Он улыбнулся.

— Я тебя не оставлю, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Я тоже должен следовать своему сердцу.

Наступила долгая тишина. Эймос понял, что проиграл.

Затем заговорила Элси.

— Что ж, на том и порешили, — сказала она. — Мы все остаемся здесь.

*

В тот вечер Сэл стояла с Китом у фермы Мон-Сен-Жан, на вершине хребта, и смотрела на простирающийся к югу пейзаж. Гроза, казалось, утихала. Солнце пробивалось сквозь разрывы в тучах, хотя дождь все еще шел. Клочья пара поднимались вверх, когда солнце нагревало промокшую пшеницу. Леса на восточном конце хребта, слева от них, были темны.

Угольная дорога, пересекавшая долину, представляла собой сплошную массу людей, лошадей и колесной артиллерии. Это прибывали выжившие после сражения у Катр-Бра. Офицеры с письменными приказами направляли их на участки склона в соответствии с планом, разработанным в Катр-Бра Веллингтоном и Де Ланси.

Сэл гадала, как далеко позади них был Бонапарт.

Они с Китом стояли у дерева, уже лишенного ветвей с листвой, которые кингсбриджские солдаты использовали для строительства временных укрытий. Джардж и еще несколько человек строили укрытие по-другому. Они ставили несколько мушкетов вертикально, воткнув штыки в землю, и набрасывали на них одеяла, образуя таким образом подобие палатки. Ни одна из конструкций не была водонепроницаемой, но любая из них была лучше, чем ничего.

Она заметила, что солдат размещают на двух фермах в долине, и указала на это Киту.

— Та, что справа, называется Угумон, — сказал он, — а другая известна как Ла-Э-Сент.

— И зачем нам защищать эти фермерские дома?

— Они создадут препятствие на пути Бонапарта, когда он захочет нас атаковать.

— Они не смогут остановить всю его армию.

— Возможно, нет.

— Значит, этих людей принесут в жертву.

— Не наверняка, но весьма вероятно.

Сэл была глубоко благодарна, что 107-й пехотный полк не был выбран для этого задания. Не то чтобы ее собственные перспективы были очень хороши.

— Интересно, сколько из нас умрет здесь завтра, — сказала она. — Десять тысяч? Двадцать тысяч?

— Больше, наверное.

— Это последний бой Веллингтона?

Кит кивнул.

— Если нас здесь разобьют, ничто не удержит Бонапарта от Брюсселя — и победы. И тогда французы будут господствовать в Европе многие годы.

Это было то, о чем говорил Спейд, вспомнила Сэл.

— Что до меня, то пусть бы французы забирали свою Европу, — сказала она. — Я просто хочу, чтобы моя семья вернулась домой живой и здоровой.

— Для Бонапарта это тоже вопрос жизни и смерти, — сказал Кит. — Если мы сможем уничтожить его армию здесь, мы дойдем до самого Парижа. Это будет его конец.

— И я полагаю, тогда мы вернем французам их толстого короля.

Тучный Людовик XVIII не был ни компетентен, ни популярен, но союзники были полны решимости восстановить французскую монархию и доказать, что республиканская революция была провалом.

— И за это завтра здесь умрут двадцать тысяч человек, — сказала Сэл. — Я этого не понимаю. Скажи мне, мой умный сын, я глупая? Или это правительство глупое?

Джардж выбрался из импровизированной палатки, его брюки были мокрыми от грязи, и выпрямился.

— Еды нет, — сказал он Киту. Его тон предполагал, что он винит в этом офицеров в целом и Кита в частности.

— Большую часть припасов выбросили в панике у Женапа, — сказал Кит.

Сэл вспомнила, как опустошали продовольственные повозки.

— Наш ужин в канаве, — сказала она.

— Мы могли бы сварить ту картошку, — сказал Джардж.

У Сэл все еще был мешок картошки за спиной. Она так привыкла к ноющей боли, что даже не удосужилась сбросить ношу.

— А на чем мы будем ее готовить? — сказала она. — Все слишком мокрое, чтобы гореть. Даже если бы тебе удалось разжечь огонь, ты бы получил дым, а не пламя.

— Мы что, будем ее сырой есть?

— Ты могла бы отнести ее в деревню Ватерлоо, мама, — сказал Кит. — Это примерно в трех милях к северу отсюда. Там наверняка найдется кто-нибудь с печью.

— Ты просто хочешь убрать меня с поля боя.

— Признаю свою вину, — сказал Кит. — Но что ты теряешь?

Сэл на минуту задумалась. Здесь она ничем не могла помочь Джарджу и другим кингсбриджским солдатам. Она могла бы хотя бы попытаться приготовить картошку и накормить их.