Чтение онлайн

— Хорошо, — сказала она. — Я попробую.

Дождевые тучи скрывали луну. Сэл почти ничего не видела. Она понимала, что идет по дороге, только по ощущению булыжников под подошвами сапог, которые она сняла с мертвого офицера. Когда нога соскальзывала в грязь, она понимала, что сбилась влево или вправо. Изредка сквозь ставни коттеджей пробивался огонек от догорающей свечи или от угасающего огня. Деревенские жители не засиживались допоздна. Хоть и слабый, этот огонёк давал ей надежду, что где-то есть свет и тепло.

Она брела под проливным дождем, пересчитывая свои удачи. Кит был еще жив, и Джардж тоже. Она сама была невредима, несмотря на жестокость битвы у Катр-Бра. И завтрашняя битва могла стать последней, так или иначе. Если они переживут ее, ей и ее семье, возможно, больше не придется рисковать жизнями на войне.

Или, может быть, это было слишком оптимистично.

Как бы то ни было, она несла пятьдесят фунтов картошки, и, хотя спина от болела от тяжести, она была рада, что они у нее есть. Она не ела с самого утра, да и то ее завтрак состоял из сыра без хлеба.

Увидев несколько огоньков вместе, она поняла, что находится в деревне. По ее прикидкам, время приближалось к полуночи. Должен был быть один человек, пекарь, который наверняка не спал и работал несмотря на поздний час. Но как его найти?

Она продолжала идти по дороге, пока огней не стало меньше, и поняла, что зашла слишком далеко, затем развернулась и пошла обратно. Ей придется постучать в дверь, разбудить кого-нибудь и спросить дорогу.

Тут она почувствовала запах дыма. Это был не пепельный запах догорающего кухонного огня, а резкий аромат пламени, возможно, из печи. Она завертелась, принюхиваясь к воздуху с разных сторон, и пошла туда, где запах был сильнее всего. Он привел ее по болотистой тропинке к дому, где было много света. Ее нос, казалось, уловил аромат свежего хлеба, но, возможно, это было ее воображение. Она сильно постучала в дверь.

Дверь открыл толстый мужчина средних лет. На его одежде были белые пятна, а бороде была вся в белой пыли. Этой белой пылью, несомненно, была мука, и он был пекарем. Он раздраженно заговорил с ней по-французски, но она его не поняла.

Она выставила руку и придержала дверь. Пекарь, казалось, удивился ее силе.

— Мне не нужен хлеб, — сказала она. Используя несколько французских слов, которые она подхватила в Брюсселе, она сказала: — Cherche pas de pain.

Пекарь сказал что-то, что, вероятно, означало, что в таком случае она ошиблась лавкой.

Она без приглашения вошла внутрь. Было тепло. Она развязала веревки, державшие мешок, и опустила свою ношу. Спина заболела еще сильнее, когда вес исчез. Она положила мешок на стол, где пекарь месил тесто.

Она указала на картошку, а затем на большую печь в углу комнаты.

— Cuire, — сказала она, что, по ее мнению, означало «готовить». Затем она использовала фразу, которую выучила. — Je vous paie. Я вам заплачу.

— Combien?

Это было первое французское слово, которое она выучила, когда начала ходить по магазинам в Брюсселе, и оно означало: «Сколько?» Она полезла под жилет. У нее было много денег, она хорошо заработала на своих походах из лагеря в Брюссель. Она прикинула, что пекарь, зная о ее отчаянном положении, попросит пять франков, но согласится на три. Перед уходом из Мон-Сен-Жана она положила три франка в карман. Теперь она их достала. Держа их так, чтобы он не видел, она отсчитала два франка и положила их на стол.

Он сказал что-то отрицательное, качая головой.

Она добавила еще одну монету.

Когда он снова покачал головой, она показала ему пустую руку.

Он пожал плечами и сказал:

— Bien.

Он открыл дверцу печи и вытащил противень с маленькими булочками, которые выглядели почти готовыми. Он высыпал хлеб в большую корзину и поставил противень.

Сэл высыпала картошку из мешка на противень, а затем проткнула кожуру ножом, чтобы клубни не лопнули. Пекарь задвинул противень обратно в печь.

Он сделал глоток из бутылки, стоявшей у доски для теста. Сэл почувствовала запах джина. Затем он снова принялся месить. Сэл минуту наблюдала за ним, раздумывая, не попросить ли у него немного джина. Она решила, что он ей не нужен.

Она легла на пол у печи, наслаждаясь теплом. Ее промокшая одежда начала парить. Скоро она высохнет.

Она закрыла глаза и уснула.

*

Каждая ночь с тех пор, как Кит вступил в армию, была для него одинаковой. Он засыпал, едва ложился, и спал, пока его кто-нибудь не будил. На этот раз, однако, ему показалось, что он только закрыл глаза, как его кто-то сильно встряхнул. Ему хотелось спать дальше, но тут он услышал голос Генри, графа Ширинга, и сел, спросив:

— Который час?

— Половина третьего ночи, и Веллингтон собирает совет. Быстро надевайте сапоги.

Он вспомнил, что находится в сарае в деревне Ватерлоо, и сегодня ожидается большая битва. Он почувствовал дрожь старого страха, но уже не такого сильного, как раньше, и усилием воли отогнал его. Он сбросил одеяло и нашел сапоги. Минуту спустя он последовал за графом из сарая.

Шел сильный дождь.

Они пошли к фермерскому дому, который Веллингтон сделал своей штаб-квартирой. Фермер и его семья, вероятно, спали в коровнике. Солдаты в военное время брали то, что им было нужно, и мало обращали внимания на протесты гражданских.

Веллингтон стоял во главе длинного кухонного стола. Его старшие офицеры сидели вокруг стола, а адъютанты стояли у стен. Веллингтон кивнул Генри и сказал:

— Утро доброе, Ширинг. Думаю, все в сборе. Давайте послушаем последние новости.

Генри поклонился и сел. Кит остался стоять.

Глава разведки встал.

— Вчера вечером я отправил наших франкоговорящих шпионов, мужчин и женщин, в лагерь Бонапарта. Они продавали обычные солдатские товары: табак, джин, карандаши, мыло. Задача была не из легких, в этот проливной дождь, да еще и французы растянулись на несколько квадратных миль. Но, основываясь на наших предыдущих данных и их донесениях, я оцениваю численность армии Бонапарта примерно в семьдесят две тысячи человек.

— Почти столько же, сколько у нас, — сказал Веллингтон. — Мы оцениваем наши собственные силы примерно в шестьдесят восемь тысяч. А что насчет боевого духа французов?

— Они замерзли и промокли, также как и мы, и весь день были на марше, также как и мы. Но наши шпионы отмечают разницу. Они почти все французы, и они хотят сражаться. Они поклоняются Бонапарту как богу.

Кит понял, о чем не было сказано вслух. Большинство французов, как офицеры, так и солдаты, были выходцами из низших классов и своим возвышением были обязаны революции и Бонапарту. В армии Веллингтона офицеры в основном происходили из аристократии и дворянства, а рядовые солдаты были все из низших слоев общества. Более того, на две третьих армия союзников состояла из голландцев и ганноверцев, лишь треть солдат была британцами. И многие из этих британцев служили неохотно, будучи приговорены судом к службе в армии или обмануты вербовщиками. Самыми преданными солдатами Веллингтона были бойцы Королевского Германского легиона.

— Что касается артиллерии, — продолжил офицер разведки, — у Бонапарта, похоже, около двухсот пятидесяти крупных орудий.

— А это на сотню больше, чем у нас, — сказал Веллингтон.

Кит был встревожен. Похоже, союзники были в невыгодном положении. Бонапарт блестяще сманеврировал и перехитрил Веллингтона. «И поэтому я могу умереть», — подумал Кит.

На несколько мгновений воцарилась тишина. Главнокомандующий располагал всей доступной информацией. Теперь он один мог решить, что делать.