Чтение онлайн

– А у Маринки завтра шествие. Они со своим историческим обществом Светлолику станут показывать. Там такие костюмы… – начал вещать Ванька. – Тяжелые.

– Так помоги сестре костюм дотащить, – сказал Андрей. – Ты мужчина или как?

– Ага, - закивал Клюев.

– Донесем, – солидно отозвался и Костик, угрызая печеньку.

– Я сам! – насупился Ванька. – Что, я одну сумку родной сестре донести не могу?

– Сам так сам, - не дал разгореться спору Звягинцев. – А потом оба ко мне. По делу отчитаетесь. Будет Ванька в вашей команде.

Костик пожал плечами:

– А чего бы не. Шустрый. И… – он улыбнулся, – заболтает любого. Принимаем.

– Вот оба и придете после шествия. А там и новое важное найдется, не заржавеет. И Марину приводите.

«Пусть лучше будет под приглядом, - подумал Андрей вздыхая.
– А то все эти кавалеры столичные… как-то их слишком много вокруг одной гимназистки образовалось. Нечего всяким на мою девочку засматриваться”

И тут же сам себя чуть по лбу не хлопнул.

“Мою? Мою?! Я что, ревную? – и с ужасом признался себе: - Похоже, что да…»

Пацаны уходили бок обок по узкой протоптанной в сугробах дорожке, громко хвастаясь, как вели расследование. И эта незамутненность грела Звягинцеву душу. Но и грызла его легкая зависть: все у мальчишек было впереди, и будущее казалось светлым и прекрасным. А сам он…

Тут что-то сильно пнуло Андрея под колено, роняя в сугроб. И тут же сверху на грудь ему прыгнул Герострат, облизал лицо, терся тепло и мурлыкал. А значит, Звягинцев все сделал правильно.

Начавшийся еще с вечера снегопад всю ночь завывал вьюгой, но выдохся к утру. А Марина успела понадеяться, что по плохой погоде назначенный в парке праздник отложат хоть на день. Идти не было желания. Она прекрасно понимала, что там будут все: и Ланской, и Звягинцев, и Любава Котлубицкая наверняка, и одноклассницы – врагини закадычные, и множество других знакомых, видеть которых совсем не хотелось. Мигелито, конечно, будет тоже, но… с Наташей. Да и Уле он обещал свозить ее сегодня в магазин. Так что дружба дружбой, а от собственных дел и желаний отвлекать его у Клюевой права нет. Придется смотреть в глаза всем тем, кого видеть вот совсем не хочется. Даже Андрея. Смотреть и делать вид, что она – прежняя. Что ничего не случилось, не пережилось, не осмыслилось. Да еще и Забава Генриховна наверняка развернется, будет над всеми посмеиваться зло, клейма лепить.

С этими безрадостными мыслями вышла Марина на кухню мрачной, что случалось с ней по утрам крайне редко. И, к своему удивлению, застала там брата, что вообще в такую рань было явлением из ряда вон выходящим.

– Ты чего тут? – вяло поинтересовалась она.

– Тебя жду, - Ваня торопливо проглотил недожеванный кусок бутерброда с колбасой. – Я тебя провожу. А то мало ли. И тебе еще сумку эту огромную тащить. Помогу.

Несколько секунд девушка недоуменно смотрела на брата.

– Вань, ты здоров? – спросила наконец. – С чего вдруг такая забота?

– Что, я уже сестре помочь не могу? – тут же надулся мальчишка и поспешно запихал в рот половину бутерброда.

– Можешь, - усмехнулась Клюева, - но как правило никакого желания не испытываешь. Разве что отец потребует. А тут вдруг – сам. С чего бы?
– Ваня жевал и на сестру не смотрел. – Сознавайся, а то никуда со мной не пойдешь.

– Ну… - пробубнил, с трудом проглотив, - понимаешь…

– Пока нет, - строго произнесла Марина – совсем как папа.

Братец вздохнул и все же заговорил.

Накануне, когда полиция и все заинтересованные лица, включая Ланского, Звягинцева и Владимира Володенского, явились к Лужиным, Сергей отвел Ваньку в сторону и объяснил, почему он своим враньем подставил сестру. И так у него это доходчиво вышло, что мальчик хотел тут же извиниться перед Андреем Ильичом, да только не успел – все по саням расселись и умчались. Пришлось вечера дожидаться и идти к нему в контору сыщицкую. А там как раз Костик случился. Чуть не подрались снова, но Звягинцев их помирил. И Ване велел сестре передать, чтобы на работу выходила, если есть желание. (Марина, услышав это, лишь фыркнула.) Ну, Ваня ему и сказал про шествие, и что сегодня она только во второй половине дня сможет. Вот, собственно, Андрей и велел сестре помочь, поступить как настоящий мужчина, а потом уже к нему приходить вместе. Вроде дело какое-то наклевывается, где помощь и его, и Костика понадобится.

И он с такой надеждой воззрился на сестру, что Марина едва не рассмеялась. На работу не хотелось, но и брата разочаровывать тоже. И вообще, чего это Андрей решил к ней Ваньку приставить? Неужели прав Ланской, Мигелито ему мешает? Да ну! Глупости. Мигелито просто друг, и точка! И вот не станет она этой дружбой жертвовать.

От этой мысли так и не перегоревшая обида на Звягинцева поднялась с новой силой. Девушка тряхнула головой и решила, что не пойдет сегодня в агентство. Это мальчишкам по морозу бегать, вынюхивать, а ей что? Протоколы переписать? И завтра с этим нехитрым делом сможет управиться. А сердце вдруг сжалось. Если Андрея на празднике не будет, выходит, она его не увидит сегодня вовсе? Хотя бы издалека.

– Вань, я не знаю пока, как у меня получится, - произнесла по возможности равнодушно. – Если что, ты сам ступай, и впрямь, может, где последить или поискать что-то надо. Так что на меня не смотри. Я после шествия с друзьями должна встретиться, с Наташей и Мигелито. Уле же обещали в магазин съездить.

– А, ну да, - закивал братец. – Я и не подумал.

– Ну вот, и Андрею Ильичу объясни, что негоже нам ребенка обманывать.

С тем они и отправились в парк.

А там уже почти все собрались, Забава Генриховна метала молнии и успела даже довести до слез Сусанну. Плакала, правда, та тихо, подальше от всех. А Марина вдруг представила, что опять наставница что-то про княжича скажет или, того хуже, про Ланского, и такая злость взяла. А вот не промолчит она! Ответит! И даже мысли не возникло, что той и знать-то неоткуда о том, что вчера между ее ученицей и Сергеем произошло.

С таким решительным настроем Клюева и присоединилась к Историческому обществу. Госпожа Петрофф указала на павильон, где можно переодеться, но больше ничего говорить не стала. То ли не нашла к чему придраться, то ли поджатые губы и злые глаза Марины остановили. Впрочем, на остальных она отыгрывалась от всей широты души. Даже странно, что Клюеву не тронула. Но той и обид товарищей хватило. К началу шествия она Забаву Генриховну тихо ненавидела. И пуще прежнего злилась, только уже на себя, потому что не могла найти сил, как Карский за Лелю, вступиться за приятелей.

А потом они наконец двинулись по центральной аллее, и все пошло на удивление правильно. Даже Силин на Живке сидел уверенно. Марина шла впереди остальных, словно на острие клинка, и высматривала в толпе детишек. Доставала из поясной сумки и бросала им леденцы. Маленькие, плоские, обернутые в фольгу, конфеты эти были похожи на монетки. Ведь это именно Светолика завела традицию одаривать чернь во время своих выходов.

Ульяну Клюева и не узнала сразу: в новеньких шубке и шапочке девочка была чудо как хороша. Наверное, не обнимайся Уля с куклой, Клюева и Мигелито бы не заметила – не смотрела на лица взрослых. Но и княжич, и Наташа с ним, – тоже с куклой, кстати, той самой, – весело махали ей руками, а Улька прыгала от восторга. И когда они только все успели?!