Чтение онлайн

Наконец, шествие достигло центральной площади парка. Отыграли свои сценки ребята тоже на ура. Только Забава Генриховна отчего-то довольной не выглядела. Ребят она разогнала переодеваться сразу. Марине показалось, что кого-то в толпе высматривает, но уверена девушка не была. Да и какое ей дело до знакомых госпожи Петрофф? Тут как раз Мигелито с Наташей до Клюевой добрались. Ну и Уля с ними. Только и разговоров было о том, какие у нее игрушки замечательные. Княжич, похоже, половину магазина скупил для мелкой.

– Барышни, - парень прижал руку к сердцу, - вы уж нас с Ульяной извините, но ее матушка дома ждет. Так что, Марина, ты переодевайся, приводи себя в порядок, а потом вон в той чайной посидите. Я там для нас столик заказал, вас примут. А я присоединюсь, как Улю домой отвезу.

Спорить никто не стал, и Марина потащила Наташу знакомиться с приятелями из Исторического общества. Ванька прибежал, с Натали повел себя как настоящий кавалер – раскланялся, даже ручку облобызать попытался. Впечатлила она его, видать, сильно. Но свое, мальчишеское, все же важнее оказалось: отпросился со знакомыми ребятами в снежки поиграть.

Переодевшись, немного погуляли в парке, даже с горки разок прокатились. Благо, смотрительница павильона разрешила сумки оставить. Ну куда с ними, в самом деле? А потом Нечаева запросилась в тепло. Пришлось Клюевой распрощаться с остальными и направиться вместе с ней в чайную. И чего только стоило юной сыщице не замереть на месте, в снег врастая, когда увидела идущих по аллее Звягинцева под руку с госпожой Петрофф. Вид у начальника был нерадостный, зато Забава Генриховна просто сияла, как кошка, сметану укравшая.

«Она ж его сожрет! – с ужасом подумала Марина. – Она сегодня в особом ударе, только жертву предоставь». И даже не вспомнилось об обиде лелеемой, так жалко Андрея Ильича стало.

Но Наташа тянула вперед, да и хорошо. А то неизвестно, сколько бы простояла вот так Клюева, глядя вслед удаляющейся паре. А так – встряхнула головой да и пошла. В тепло, к горячему взвару и пирожным, которых предусмотрительный Мигелито заказал для них немеряно. Не собиралась она думать о Звягинцеве. Вот совсем-совсем! Да и кто дал бы? Нечаевой выговориться приспичило: о том, какой княжич замечательный, добрый, умный. Марина и не спорила, не с чем. Был бы Володенский другим, у них и дружбы не сложилось бы.

Так что слушала она Натали и поддакивала. Потом про поиски куклы рассказала, как переживал парень, что не найдется она, что порадовать милую ему девушку не сможет. Нечаева смущалась и краснела, а то и вздыхала томно. А там и сам Мигелито подошел. С двумя огромными свертками, которые легко нес на плече.

– Милые дамы, у меня для вас сюрприз! – просиял еще на подходе.

– Какой? – спросили девушки одновременно: Натали радостно, а Марина с подозрением.

– Даже целых два, но о втором позже узнаете, - не ответил княжич на вопрос. – А пока идете вы опять переодеваться вот в эти вот платья и туфельки, - Клюева аж шарахнулась, представив, что Мигелито их купил, но тот ее подозрения сразу же и развеял: - Их здесь, оказывается, напрокат взять можно. Потому что павильон открыли с танцами, прямо целую бальную залу. Дамам, конечно же, покрасоваться на паркете хочется, а по зиме-то иногда и не выходит. А я просто мечтаю хотя бы по разу пригласить вас обеих. Надеюсь, я с размерами не ошибся. Но, если что, поменять можно.

Натали в ладоши захлопала. Все же бал, пусть и такой вот спонтанный, для каждой девушки важен. А Марина с грустью подумала, что теперь-то уж точно ждать не приходится, что Андрей Ильич там будет и ее пригласит. Но танцевать все равно хотелось. Так что просияла улыбкой и, едва Мигелито свой взвар допил, едва ли не первой к нужному павильону побежала.

Переоделись девушки быстро, Натали только туфельки поменять пришлось. Платья оказались… не то чтобы странными, просто на гитанские сильно похожи широкими многослойными юбками. Разве что не в пол, чуть повыше щиколотки. Впрочем, в вальсе, наверное, красиво кружиться станут. Мысль о вальсе снова заставила Марину загрустить.

А когда вышли в зал, ждал их второй сюрприз. Рядом с Мигелито стоял тапер. Тот самый, в гриме и в цилиндре. На девушек он посмотрел задумчиво, особенно почему-то на Клюевой взглядом задержавшись. Представлять их друг другу княжич не стал.

– Милые барышни, этот замечательный человек любезно согласился спеть для нас то самое танго, которое тебя, Марина, так впечатлило. И я прошу тебя, Натали, составить мне пару в этом танце.

Нечаева аж отступила на шаг, замотала головой.

– Нет, Мигелито, прости! Я не смогу. Это у вас с Мариной прекрасно получалось, а я и тебя подведу, и себя на посмешище выставлю.

– Наташ, ты чего? – удивилась Клюева. – Это же просто танец, - и добавила шепотом, чтобы услышала только одноклассница: - Что бы там Роза Фернандовна ни говорила.

– И этот танец будем танцевать только мы. И все только на нас смотреть станут. Нет, я не смогу.

Княжич погрустнел, а тапер отчего-то весело хмыкнул.

– Марина, а ты рискнешь? – без особой надежды спросил Мигелито.

Может, она и отказалась бы, но тут увидела входящих в зал Андрея с Забавой Генриховной. Вдруг стало кристально ясно, какая огромная разница между тем, как прижимал ее к себе в танце княжич, и тем, как это делал вчера Ланской. Но со стороны-то не поймешь! «Значит, вы, Сергей Александрович, уверены, что он меня ревнует? Вот и проверим!», - мелькнуло в голове, и Марина решительно кивнула. Тапер снова хмыкнул и ушел к роялю.

Закончилась кадриль, пары разошлись к стенам. В гуле голосов чувствовалось ожидание следующего танца – сюда ведь шли именно за этим, а не ради сплетен. Здесь не было разницы между сословиями, благосостоянием, возрастом. Вот и она, Марина Клюева, пришла сюда только с одной целью. И будет танцевать с другом танец жизни из далекой Кастании.

А платья-то этот провокатор не случайно подобрал. Для танго – самое оно.

Тапер промчался пальцами по клавишам. Люди оборачивались с удивлением, не понимая, какой мелодии ждать. Мигелито предложил ей руку, вывел в центр зала. Запели скрипки, и княжич положил ладонь Марине на спину, притягивая к себе.

– Будешь подсказывать, - прошептала она.

– Обязательно! – просиял Мигелито, и они заскользили по паркету.

А странные нездешние слова песни снова подхватили и понесли куда-то вдаль. Танец? Движения? Шаги? Это все происходило само собой, не ощущалась близость с княжичем, не имели значения изумленные шепотки невольных зрителей. Голос тапера звал в неведомые дали.

– Через три такта скользи вперед и падай мне на руку, - приказал Мигелито.

И Марина сначала беспрекословно выполнила, что сказано, а потом словно очнулась. Даже испугалась на миг собственной смелости, этих их немыслимых в Ухарске па, взглядов, вонзающихся со всех сторон.

Когда-нибудь потом вы станете взрослее,

Отправитесь в свой путь, покинув колыбель.

Но в неге южных стран, в их пальмовых аллеях,

Вам будут сниться снег, и юность, и метель.

Вдруг утешил ее тапер, словно и он понял, что ей пора возвращаться. Марина выпрямилась, снова оказалась прижатой к груди княжича. Обежала взглядом зал и сразу увидела Звягинцева с госпожой Петрофф. Забава Генриховна, похоже, была в полном восторге от происходящего, едва не подпрыгивала, дергала Андрея, судя по всему, требовала от него чего-то. Сам же он сейчас казался еще более мрачным, чем час назад, и в сторону танцующей пары не смотрел вовсе.