Чтение онлайн

Фироз окинул его позу холодным оценивающим взглядом.

– Я про те занятия, которые требуют навыков и опыта, – процедил он.

– Хочешь сказать, для того дела не нужны ни навыки, ни опыт?

– Хватит дурака валять, – одернул его Фироз, который серьезно относился к своему увлечению. – Так, не шевелись и посмотри на меня. Обрати внимание: мои плечи сейчас расположены параллельно спине лошади. Попробуй сесть так же.

Ман попытался, но стало еще неудобнее.

– Ты в самом деле думаешь, что любое дело, требующее навыков, поначалу приносит страдания? – спросил он. – Мой учитель урду, похоже, с тобой солидарен. – Он поставил клюшку между ног и правой рукой отер пот со лба.

– Брось, Ман! Мы всего пять минут отзанимались – не говори, что уже утомился! Давай с мячом попробуем.

– Вообще-то, я действительно устал, – сказал Ман. – Запястье побаливает. И локоть. И плечо.

Фироз ободряюще улыбнулся и положил мяч на землю. Ман замахнулся клюшкой – и промазал. Затем попытался еще раз – и снова мимо.

– Знаешь, – сказал он, – я что-то не в настроении. Пойду-ка…

Фироз пропустил его слова мимо ушей.

– Ни на что не смотри, только на мяч – только на мяч – больше никуда! На меня тоже не смотри. Не думай, куда полетит мяч, не смотри туда. Даже далекий образ Саиды-бай выкинь из головы.

Это последнее замечание, как ни странно, не вывело Мана из себя и не сбило ему прицел, а, наоборот, помогло зацепить клюшкой самый верх мяча.

– Знаешь, у нас с Саидой-бай не очень-то ладится, Фироз, – сказал Ман. – Вчера она опять на меня рычала, хотя я ничего плохого не сделал.

– А с чего все началось? – безучастно спросил его друг.

– Ну, когда мы разговаривали, вошла ее сестра и сказала, что у попугая усталый вид. А я улыбнулся, вспомнил про уроки урду и говорю, мол, у нас есть что-то общее. У нас с Тасним то есть. И тут Саида-бай как взорвется! Серьезно, она прямо взбеленилась. Потом еще полчаса на меня рычала. – Ман сделал задумчивое лицо – насколько это вообще было возможно.

– Хмм, – сказал Фироз, вспомнив, как сердито разговаривала Саида-бай с Тасним, когда он зашел к ним отдать конверт.

– Мне даже показалось, что она ревнует, – продолжал Ман после паузы и нескольких ударов клюшкой по мячу. – Но с чего бы такой потрясающе красивой женщине ревновать? Тем более к сестре…

Фироз подумал, что никогда не назвал бы Саиду-бай «потрясающе красивой женщиной». А вот красота ее сестры действительно поражала в самое сердце. Саида-бай вполне могла завидовать ее свежести и юности.

– Что ж, – сказал он Ману, и на его собственном – свежем и красивом – лице заиграла улыбка. – Полагаю, это хороший знак. Не понимаю, с чего ты так расстроился. Уже должен бы понимать, как устроены женщины.

– То есть ревность – это нормально? – вопросил Ман, сам подверженный приступам ревности. – Хорошо, но ведь нужен хотя бы повод! Ты сестру-то видел? Она и в подметки не годится Саиде-бай!

Фироз немного помолчал, а потом коротко ответил:

– Да, видел. Красивая девушка. – Больше он ничего сказать не осмелился.

Впрочем, все мысли Мана, по-прежнему бессмысленно лупившего клюшкой по верхней части мяча, были только о Саиде-бай.

– Мне иногда кажется, что она своего попугая любит больше, чем меня. На него она никогда не злится! Я так больше не могу, я устал.

Последнее предложение относилось не к его измученному сердцу, а к руке. Ману пришлось изрядно попотеть с клюшкой, и Фирозу даже нравилось смотреть, как тот пыхтит.

– Рука ничего, терпит? Как тебе последний удар? – спросил он.

– Руку прямо прострелило, – ответил Ман. – Сколько мне еще этим заниматься?

– Пока я не решу, что на сегодня достаточно, – сказал Фироз. – Это весьма воодушевляет, знаешь ли, – ты допускаешь все классические ошибки новичков. Вот сейчас ты, например, бил поверху. Не делай так – целься в нижнюю часть мяча, и тогда удар придется ровно туда, куда нужно. Если целиться в верхнюю часть, всю силу удара поглотит земля. Мяч улетит недалеко, а руке будет больно – как раз это ты и почувствовал.

– Слушай, Фироз, – сказал Ман, – а как вы с Имтиазом выучили урду? Это ведь не слишком трудно? Для меня все эти точки да закорючки – темный лес!

– К нам приходил старый мауляви[249], давал нам уроки на дому, – ответил Фироз. – Мать очень хотела, чтобы мы выучили и персидский, и арабский, но их освоила только Зайнаб.

– Как у нее дела? – спросил Ман.

В детстве он был любимчиком Зайнаб, однако не видел ее уже много лет – с тех пор, как она закрылась на женской половине. Зайнаб была на шесть лет старше Мана, и он ее обожал. Один раз она даже спасла ему жизнь, когда он маленьким мальчиком едва не утонул в реке. «Вряд ли мы когда-нибудь снова увидимся, – с тоской подумал Ман. – Как это ужасно – и как странно!»

– Грубая сила тут не нужна, делай все мягко, но уверенно… – сказал Фироз. – Разве Саида тебя этому не учила?

Ман слабо замахнулся на него клюшкой.

До захода солнца оставалось еще минут десять, и Фироз видел, что Ману надоело сидеть на деревянном коне.

– Ладно, последняя попытка, – сказал он.

Ман прицелился, легонько замахнулся и одним точным, полноценным круговым движением руки и запястья ударил ровно по центру мяча. Покк! Мяч издал чудесный деревянный стук, понесся по низкой параболе и перелетел через сетку в конце площадки.

И Фироз, и Ман потрясенно проводили его взглядом.

– Отличный удар! – сказал Ман, довольный собой.

– Да, – кивнул Фироз. – Очень хороший. Новичкам везет. Завтра посмотрим, сможешь ли ты закрепить результат. А сейчас потренируемся на настоящем поло-пони – хочу убедиться, что ты можешь управлять лошадью одной рукой.

– Давай лучше завтра? – взмолился Ман; плечи у него затекли, спину скрутило, и спорта на сегодня ему было достаточно. – Просто прокатимся?

– Как и твой учитель урду, я вижу, что тебя сперва нужно учить дисциплине и лишь потом – самому предмету, – заметил Фироз. – Управлять лошадью одной рукой совсем не трудно. Не труднее, чем держаться в седле, – это как алиф-ба-та-са[250]. Если попробуешь сейчас, завтра будет проще.

– Но мне совсем не хочется пробовать сегодня, – возразил Ман. – Уже темно, и я не получу никакого удовольствия от катания! Ох, ладно, как скажешь, Фироз. Ты тут главный.

Он спешился, обнял друга за плечо, и они вместе зашагали к конюшне.

– Проблема моего учителя урду в том, – вернулся Ман к предыдущей теме, – что он хочет научить меня тонкостям каллиграфии и произношения, а мне только и надо, что стишки о любви читать.

– Ах, так это проблема учителя? – спросил Фироз, придерживая клюшку друга, чтобы тот его не ударил.