Чтение онлайн

Ману захотелось переглянуться с Рашидом, но он вовремя сообразил, что это неуместно.

Старик взял в руки тетрадку с упражнениями Мана, раскрыл и отодвинул подальше от глаз. Вся страница была исписана двумя буквами.

– Син, шин, – произнес старик. – Син, шин, син, шин, син, шин. Хватит уже! Дай ему что-нибудь посложнее, Рашид, а буковки пусть дети пишут. Эдак он у тебя быстро заскучает.

Рашид молча кивнул.

Старик вновь обратился к Ману:

– Или уже заскучал?

– О нет, – поспешно ответил Ман. – Я не только каллиграфией занимаюсь, но и читать учусь.

– Вот и хорошо, – сказал дед Рашида. – Очень хорошо. Ну давайте, занимайтесь дальше. А я пойду вон туда, – он показал на чарпой возле соседнего дома, – и почитаю.

Он откашлялся, сплюнул на землю и медленно зашагал прочь. Через пару минут Ман увидел его сидящим на чарпое: на носу у него были очки, а сам он раскачивался вперед-назад и зачитывал что-то вслух из большой раскрытой книги – видимо, Корана. Поскольку дед сидел всего шагах в двадцати от них, его монотонное чтение сливалось с криками детей, которые теперь брали друг дружку на слабo: кто осмелится подойти и потрогать «льва»?

Ман сказал Рашиду:

– Я хочу письмо написать… Поможешь? Я ведь ни сочинять, ни писать на урду не умею. Даже двух слов связать не могу.

– С удовольствием, – ответил Рашид.

– Ты точно не против?

– Нет, а с чего мне быть против?

– Ну… это письмо для Саиды-бай.

– А, ясно, – сказал Рашид.

– Тогда, может, после обеда? – предложил Ман. – Я сейчас как-то не в настроении, дети кругом носятся… Чего доброго, подслушают взрослых и начнут орать: «Саида-бай!» – во всю глотку.

Рашид помолчал, затем отмахнулся от мухи и сказал:

– Я прошу тебя писать две эти буквы снова и снова только по одной причине: вот эти завитки слишком плоские. Делай их круглее. Вот так. – Он очень медленно вывел букву «шин».

Ман чувствовал недовольство и даже неодобрение Рашида, но не знал, как ему лучше поступить. Очень хотелось получить весточку от Саиды-бай, но ведь она может и не написать ему, если он не напишет первым! Эта мысль была невыносима. У нее даже его почтового адреса нет. Конечно, если она напишет: «Абдуру Рашиду, деревня Дебария, техсил[336] Салимпур, округ Рудхия, П. П.», письмо найдет адресата, но Саида-бай может посчитать иначе.

Поскольку она умеет читать только на урду, ему придется искать где-то человека, который будет писать письма за него – а кто, кроме Рашида, согласится это делать? Да и зачитывать ее письма тоже придется Рашиду, если, конечно, у Саиды не окажется исключительно четкий и чистый почерк.

Ман в замешательстве уставился на землю и вдруг заметил, что вокруг плевка дедушки собралось множество мух, при этом они не обращали никакого внимания на шербет, который пили Ман и Рашид.

Как странно, подумал он и нахмурился.

– О чем мечтаешь? – буркнул учитель довольно грубо. – Вот научишься писать и читать – будешь свободен, как ветер в поле. Не отвлекайся, Капур-сахиб.

– Посмотри-ка, – сказал Ман.

– Странно… Ты же не диабетик? – Недовольство в голосе Рашида моментально сменилось тревогой.

– Нет! – удивился Ман. – Ты что? Это твой бабa сплюнул.

– А, понятно, – сказал Рашид. – Да, у него диабет. И мухи слетаются на его слюну, потому что она сладкая.

Ман обернулся на старика, который грозил пальцем кому-то из ребят.

– В остальном он считает себя здоровым человеком, – добавил Рашид, – и вопреки всем нашим увещеваниям до сих пор постится в Рамадан. В прошлом году весь июнь постился, от рассвета до заката ни росинки в рот не брал. В этот раз пост тоже пришелся на лето: дни длинные и жаркие. Никто не ждет таких подвигов от человека его возраста, но он же нас не слушает.

Жара вдруг начала донимать Мана, однако сделать с этим было ничего нельзя. Они сидели под нимом, и прохладней места на улице все равно не найти. Дома Ман включил бы вентилятор, рухнул бы на кровать и просто смотрел в потолок, на вертящиеся лопасти. Здесь же ему оставалось только страдать. Пот тек по его лицу, и он старался радоваться хотя бы тому, что на него не садятся мухи.

– Ох, ну и жара! Просто жить не хочется.

– Тебе надо искупаться, – посоветовал Рашид.

– О! – воскликнул Ман.

Рашид продолжал:

– Я схожу в дом за мылом и попрошу кого-нибудь качать воду, а ты залезай под кран. Ночью мыться было слишком холодно, а сейчас в самый раз… Иди вон к той колонке. – Он показал на колонку, стоявшую прямо перед домом. – Только мыться надо в лунги.

У дома была небольшая пристройка без окон, и Ман отправился туда переодеваться. То была даже не часть дома, а что-то вроде сарая для сельскохозяйственного инструмента и пары плугов. В углу стояли копья и палки. Когда Ман прикрыл за собой дверь, среди ребят поднялось такое волнение, словно они ждали сценического выхода актера в новом великолепном костюме. И вот он вышел. Мальчики тотчас принялись критиковать его внешний вид.

– Гляньте, какой бледный!

– И будто совсем лысый!

– У льва нет хвоста!

Все расшалились, а один проказник лет семи, по прозвищу Мистер Крекер, решил воспользоваться этой сумятицей и запустил камнем в девочку. Камень пронесся по воздуху и угодил ей прямо в затылок. Она завизжала от боли и ужаса. Бабa, которому пришлось прервать чтение, встал с чарпоя и мгновенно оценил ситуацию. Все таращились на Мистера Крекера, старательно напускавшего на себя безразличный вид. Бабa крепко схватил хулигана и выкрутил ему ухо.

– Харамзада – негодяй – ты как себя ведешь, животное?! – закричал старик.

Мистер Крекер промямлил что-то нечленораздельное; из носа у него хлынули сопли. Бабa за ухо подтащил его к своему чарпою и отвесил ему такую оплеуху, что тот едва ли не кубарем полетел прочь, а потом сел и как ни в чем не бывало продолжил зачитывать вслух суры из Корана. Увы, настрой был безнадежно испорчен.

Ошалевший Мистер Крекер пару минут посидел на земле и вновь отправился хулиганить. Тем временем Рашид повел домой его жертву – бедная девочка истекала кровью и слезами.

Какая жестокость и глупость в столь нежном возрасте! Вот что делает с человеком деревня, думал Рашид. В его груди бурлил гнев на свое окружение.

Под пристальными взглядами детворы Ман стал мыться. Прохладная вода щедро лилась из крана, а качал ее очень бодрый батрак среднего возраста с добродушным и морщинистым квадратным лицом. Он явно был рад услужить, работал без устали и продолжал качать воду даже после того, как Ман домылся.

Немного остыв, Ман наконец почувствовал себя в гармонии с миром.