Чтение онлайн

– Давай я отолью тебе половину, – сказал он и тут же передумал: – Впрочем, знаешь… лучше сделаем это на месте.

– Хорошо, – кивнул Ман.

Рашид вспомнил о своих учительских обязанностях. Вчера в поезде Ман схватывал новую информацию буквально на лету, и теперь Рашид принялся перечислять названия растений, которые попадались на пути. Увы, нынче утром Ман оказался не расположен к учению и в лучшем случае просто повторял новое слово, делая вид, что внимательно слушает.

– А это что? – вдруг спросил он.

Они поднялись на вершину небольшого пологого холма. Внизу, примерно в полумиле от них, блестел на солнце красивый синий водоем с четко очерченными берегами. На дальнем берегу белело несколько зданий.

– Это местная школа, медресе, – как бы между прочим ответил Рашид. – Вообще-то, она относится к соседней деревне, но туда ходят все дети местных мусульман.

– Там преподают только ислам? – спросил Ман, которого заинтересовал водоем, а не здания на берегу, однако ответ Рашида разбудил его любопытство.

– Нет. То есть, конечно, ислам тоже преподают, но туда принимают детей с пяти лет и обучают всему понемногу.

Рашид умолк и с удовольствием окинул взглядом родной край. Брахмпур ему тоже нравился, люди там были не такие ограниченные и узколобые, как в этой закоснелой и – на его взгляд – реакционистской деревушке, но в городе постоянно приходилось куда-то спешить, учить и учиться, и вдобавок всюду стоял шум.

Несколько мгновений он смотрел на медресе, где некогда учился сам. Причем был столь трудным учеником, что бедные учителя, не в силах его обуздать, регулярно ходили жаловаться на него отцу и деду.

– Здесь высокие образовательные стандарты. Между прочим, сам Вилайят-сахиб тут учился, покуда не стал знаменитым археологом. А потом, когда к нему пришла слава, начал дарить школьной библиотеке книги, которых местные не понимают, в том числе свои собственные. На этой неделе он как раз в деревне, но предпочитает ни с кем не общаться. Может, нам и удастся его повидать. Всё, мы на месте. Давай сюда лоту.

Они подошли к высокой насыпи, разделяющей поля, и остановились возле небольшой рощицы. Рашид отлил Ману воды, затем стянул штаны, присел на корточки и сказал:

– Садись где хочешь. Можешь не торопиться, никто тебя не побеспокоит.

Ману стало неловко, но он ответил как можно непринужденнее:

– Схожу вон туда.

Что ж, на ближайший месяц придется ему привыкать к такому положению вещей, уныло подумал он. Остается только надеяться, что в округе нет змей и прочих опасных тварей. Да и воды маловато. А вдруг и днем захочется в туалет? Опять идти в такую даль по жаре? Нет уж, лучше вовсе об этом не думать. Это не составило Ману труда, поскольку он был мастер избавляться от нехороших мыслей.

Вот бы сейчас окунуться в тот синий пруд возле местной школы!.. Ман очень любил плавать, причем не столько для здоровья, сколько ради приятных ощущений. Раньше в Брахмпуре он ходил на озеро Уиндермир неподалеку от здания Высокого суда и подолгу плавал там на специально отведенном для купальщиков участке. Почему же в последний месяц он забросил любимое занятие, ни разу даже не вспоминал о нем?

По дороге в деревню он сказал себе: надо написать Саиде-бай. Быть может, Рашид не откажется перевести письмо.

Вслух он сказал:

– Что ж, я готов к первому уроку урду под сенью нима. Если у тебя нет других дел, конечно.

– Других дел нет, – ответил довольный Рашид. – Я боялся, что придется тебя уговаривать.

8.5

Пока Ман занимался урду, вокруг него собралась целая толпа местных ребятишек.

– Ты их очень заинтересовал, – заметил Рашид.

– Вижу. Разве они не должны быть в школе?

– Учеба начинается через две недели, – ответил Рашид. – Ну всё, уходите. Не видите, что у нас урок?

Дети, конечно, все видели – и были потрясены до глубины души тем обстоятельством, что взрослый человек не способен выучить алфавит.

Они принялись изображать Мана, бормоча себе под нос:

– Алиф, бэ, пэ, тэ… лям, мим, нун… – приговаривали они, смелея с каждой секундой. Ман изо всех сил старался не обращать на них внимания.

Вообще-то, они ему не мешали. Он резко обернулся и зарычал, как лев, – ребята бросились врассыпную. На безопасном расстоянии некоторые из них захихикали и тут же начали красться обратно.

– Может, позанимаемся в доме? – предложил Ман.

Рашид смутился:

– Вообще-то, у нас дома соблюдают пурду. Твои сумки, конечно, внутри – для сохранности.

– А! Теперь ясно. Представляю, каким странным показалась твоему отцу моя просьба поспать у вас на крыше.

– Ты не виноват. Мне следовало тебя предупредить, – ответил Рашид. – Вечно я так: принимаю все в родном доме как должное.

– А ведь пурду соблюдают и в доме наваба-сахиба в Брахмпуре. С чего я взял, что здесь иначе?

– Вообще-то, здесь все действительно по-другому. Женщины низших слоев вынуждены работать в поле и не могут в полной мере соблюдать пурду. Но мы, Шейхи и Саиды, пытаемся. Это вопрос чести, поскольку мы занимаем высокое положение в деревне.

Когда Ман хотел спросить Рашида, все ли население деревни исповедует ислам, к ним подошел его дедушка. Он по-прежнему был в зеленом лунги, а сверху накинул белый жилет. Седая борода и несколько виноватое выражение лица придавали старику вид более уязвимый, нежели утром, когда он грозно возвышался над Маном, пытаясь его разбудить.

– Чему ты его учишь, Рашид?

– Урду, бабa.

– Правда? Славно, славно. – Мана он спросил: – Сколько тебе лет, Капур-сахиб?

– Двадцать пять.

– Женат?

– Нет.

– Почему?

– Да как-то не сложилось пока.

– Ты же нормальный?

– О да! – ответил Ман. – Совершенно нормальный.

– Тогда тебе пора жениться. Это надо делать в молодости, тогда ты не будешь стариком, когда твои дети начнут подрастать. Посмотри на меня. Сейчас я старик, а когда-то был молод.