Чтение онлайн

– Арун-бхай, это не довод. Минакши, прости, но мне необходимо поговорить с Аруном, прежде чем он начнет обрабатывать ма. Чем тебя не устраивает Хареш? Тем, что он «не нашего круга»?

– Ну конечно, он не нашего круга. Он шустрый мелкий служащий в аляповатых туфлях, с большой головой и ухмыляющимся прислужником. Никогда не встречал человека, настолько самонадеянного и самодовольного, причем без малейших на то оснований.

Савита улыбнулась и ничего не ответила. Это разозлило Аруна больше любых возражений с ее стороны. Помолчав, он буркнул:

– Не понимаю, чего ради ты затеяла этот спор.

– Я просто не хочу, чтобы ты лишил Лату всех шансов, – объяснила Савита. – Она и сама-то ни в чем еще не уверена, так пускай решит этот вопрос самостоятельно, а не по подсказке Большого Брата, который привык всеми командовать.

С заднего сиденья донесся серебряный смех со стальными нотками.

Навстречу им пронесся огромный грузовик, едва не спихнувший их с узкой дороги. Выругавшись, Арун крутанул руль обратно.

– Давай продолжим диспут дома, – сказал он.

– Дома целая толпа. Невозможно что-либо тебе втолковать, когда нас все время отвлекают. Ты сознаешь, Арун-бхай, что предложения руки и сердца не падают с небес ежедневно? Почему ты хочешь, чтобы его отвергли?

– Есть и другие претенденты на ее руку – хотя бы брат Минакши.

– Амит? Ты серьезно?

– Да, Амит. Я серьезно.

Савита подумала, что Амит – совершенно неподходящая пара для Латы, но не стала высказывать эту мысль.

– Ну, пускай Лата сама решает.

– Ма так суетится, что Лате трудно будет решать самой, – сказал Арун. – А этот сапожник вовсю обхаживает ма, на остальных у него времени практически не остается. Я, например, заметил, что он почти не разговаривал с тобой.

– Это не имеет значения. Мне он понравился, и я надеюсь, что ты будешь вести себя прилично первого января.

Арун покачал головой при мысли о том, как внезапно, не посоветовавшись ни с кем, его мать пригласила на этот день Хареша.

– Высади меня, пожалуйста, у Нового рынка, – неожиданно попросила Минакши. – Я вернусь позже.

– А как же твоя голова, дорогая?

– Уже лучше. Мне надо кое-что купить. Я доеду до дому на такси.

– Ты уверена?

– Да.

– Это не потому, что мы действуем тебе на нервы?

– Нет.

Когда Минакши вышла, Арун сказал Савите:

– Ну вот. Ты без всякой необходимости расстроила мою жену.

– Глупости, Арун-бхай. И кстати, зачем говорить передо мной «моя жена»? Я думаю, ей просто не хочется толкаться дома в толпе из десяти человек. И я ее понимаю. Нас слишком много в Санни-Парке. Может быть, нам с Праном и Умой все-таки принять приглашение Чаттерджи?

– Кстати о Чаттерджи. С какой стати он так отзывался о бенгальцах?

– Этого я не могу сказать. Но ведь и ты все время говоришь то же самое.

Арун молчал, но что-то явно его беспокоило.

– Как по-твоему, – спросил он, – она вышла, думая, что мы будем обсуждать Амита?

Савита улыбнулась предположению о столь необыкновенной деликатности Минакши, но ответила просто:

– Нет.

– М-да… – проговорил Арун, уязвленный тем, что родная сестра так упорно выступает против него в этом вопросе о Хареше, и частично утративший свою обычную самоуверенность. – С тобой чувствуешь себя прямо как в зале суда.

– Вот и хорошо, – отозвалась Савита серьезным тоном. – Пообещай мне, что не будешь вмешиваться.

Арун снисходительно рассмеялся, как старший брат, учащий сестренку уму-разуму:

– У каждого из нас свое мнение. У тебя твое, у меня мое. Ма может думать, что ей угодно. И Лата, конечно, тоже. На этом и порешим, ладно?

Савита покачала головой, но спорить не стала.

Аруну вечно норовил настоять на своем, но она ему не уступила.

16.16

Минакши направилась прямо в гостиницу «Фэрлон», где Билли ждал ее в своем номере, со смесью нетерпения и неуверенности.

– Знаешь, Минакши, все это меня очень тревожит и совсем не нравится, – сказал он.

– Не верю, что это так уж тебя тревожит. По крайней мере, настолько, чтобы помешать твоей…

– …работоспособности? – закончил Билли.

– Работоспособности. Очень подходящее слово. Давай поработаем. Но нежно, Билли. Я прошу прощения за то, что опоздала. Я ужасно провела этот день, и у меня жутко разболелась голова – не меньше, чем от «Будденброков».

– Голова разболелась? – участливо спросил он. – Может быть, позвонить, чтобы тебе принесли аспирин?

– Не надо, Билли, – ответила она, садясь рядом с ним. – Есть лучший способ излечения.

– Мне казалось, женщины обычно говорят: «Не сегодня, дорогой, у меня болит голова», – сказал он, помогая ей снять сари.

– Может, некоторые и говорят, – согласилась Минакши. – Ширин говорит?

– Давай не будем обсуждать Ширин, – холодно отозвался Билли.

К этому моменту ему уже не меньше Минакши хотелось излечить ее головную боль. Минут через пятнадцать он лежал на ней, уткнувшись носом в ее шею, тяжело дыша и чувствуя приятную расслабленность. Занимаясь любовью, Минакши была гораздо приветливее, чем когда бы то ни было, и даже почти способна испытывать нежность к партнеру. Билли начал выходить из нее.

– Нет-нет, Билли, – оставайся там пока, – сказала Минакши со вздохом. – Так приятно тебя чувствовать.

Нежный атлетизм Билли был в этот день на высоте.

– O’кей, – согласился он.

Через несколько минут, однако, оставаться там же было бесполезно.

– Ух, – произнес он, выбираясь из нее.

– Это было прекрасно, – сказала Минакши. – А что значит это «ух»?

– Прошу прощения, Минакши, но эта штука соскользнула. Она осталась внутри тебя.

– Не может быть! Я ее не чувствую.

– На мне ее нет, и я почувствовал, как она соскользнула.

– Не говори глупостей, Билли, – резко бросила Минакши. – Этого никогда раньше не случалось, да и неужели я не почувствовала бы, если бы она была внутри?

– Этого я не могу сказать, – ответил Билли. – Ты лучше пойди проверь.

Минакши удалилась в душ и вышла, страшно разгневанная.

– Как ты посмел? – набросилась она на Билли.

– Что посмел? – спросил он обеспокоенно.

– Как ты посмел быть таким небрежным? Я не хочу повторения всей этой истории! – Минакши разразилась слезами. «Как это ужасно и пошло», – подумала она.