Чтение онлайн

Его опасения сбылись.

Быстрое выбывание трех лучших индийских уикет-киперов, включая капитана, повергло зрителей в транс. Когда Амарнатх, едва успевший надеть щитки, вышел на поле против Таттерсола, настала полная тишина. Даже женщины приостановили свое вязание.

Его выбили с нулевой оценкой в том же фатальном овере.

Индийские игроки сыпались, как кегли. При таком избиении младенцев Индия могла вылететь из турнира еще до ланча. Светлые надежды на победу сменились мрачным предчувствием позорного разгрома.

– Все правильно, – угрюмо констатировал Варун. – Мы страна неудачников. Умеем выхватить поражение из когтей победы. После матча я пойду на скачки, – добавил он без особого энтузиазма. Там ему предстояло наблюдать за лошадьми уже не с абонированных мест за сорок рупий, а из-за палисада вокруг скакового круга, но у него, по крайней мере, будет шанс, что его лошадь выиграет.

– Надо пройтись, размять ноги, – сказал Амит, поднимаясь.

– Я с тобой, – сказал Хареш, расстроенный слабой игрой индийцев. – О! Что это за парень вон там, в темно-синем блейзере с бордовым шарфом, – вы его не знаете? У меня такое ощущение, что я его где-то видел.

Пран посмотрел на трибуну у павильона.

– О! Мальвольо! – воскликнул он скорее как Макбет, увидевший перед собой призрак Банко.

– Кто-кто? – спросил Хареш.

– Да так, просто вспомнилось кое-что из программы следующего семестра. Крикетные мячи, государь. Пришло вдруг в голову. Нет, кажется, я его не знаю. Спроси лучше кого-нибудь из местных. – Пран не умел врать, но ни за что не хотел знакомить Хареша с Кабиром. Бог знает какие осложнения могли при этом возникнуть, включая визит Кабира в Санни-Парк.

К счастью, остальные не признали его.

– Я точно встречался с ним где-то, – упорствовал Хареш. – Со временем вспомню. Красивый парень. Знаешь, то же самое было у меня с Латой. Я чувствовал, что видел ее раньше… Нет, я уверен, что не ошибаюсь. Пойду поговорю с ним.

Пран ничего не мог с этим поделать. Прогуливаясь между оверами, Хареш и Амит подошли к Кабиру.

– Доброе утро, – обратился к нему Хареш. – Мы с вами раньше не встречались?

Кабир улыбнулся и встал.

– По-моему, нет, – сказал он.

– Может, по работе? В Каунпоре? Я чувствую… Как бы то ни было, меня зовут Хареш Кханна, работаю в «Праге».

– Рад познакомиться, – ответил Кабир с улыбкой и пожал Харешу руку. – Может быть, мы познакомились в Брахмпуре – если вы приезжали туда по делам?

– Там вряд ли, – покачал головой Хареш. – А вы из Брахмпура?

– Да. Учусь в университете. Я люблю крикет и приехал сюда посмотреть отборочные игры. Но смотреть практически не на что.

– Ну, поле еще мокрое от росы, – попытался вступиться за игроков Амит.

– Ха, поле мокрое! – добродушно передразнил его Кабир. – Мы вечно находим себе оправдания. С какой стати Рой стал гасить эту подачу? И Умригар туда же. А то, что Хазара и Амарата выставили в шею в одном овере, – вообще ни в какие ворота не лезет. Они привезли команду, в которой нет ни Хаттона, ни Бедсера, ни Комптона, ни Лейкера, ни Мэя, – а мы все равно умудрились сесть в лужу. Мы никогда еще не выигрывали у МКК в отборочных матчах, и, если проиграем и на этот раз, грош нам цена. Пожалуй, я уж даже и не жалею, что уезжаю из Калькутты завтра утром. Правда, завтра все равно день без игр.

– И куда же вы уезжаете? – улыбнулся Хареш. Ему нравился молодой задор Кабира. – Возвращаетесь в Брахмпур?

– Нет, еду в Аллахабад на межуниверситетскую встречу.

– Вы играете в университетской команде?

– Да. Но прошу прощения, – спохватился он. – Я не представился. Меня зовут Кабир, Кабир Дуррани.

– А! – воскликнул Хареш с улыбкой, и глаза его исчезли. – Так вы сын профессора Дуррани!

В глазах Кабира был немой вопрос.

– Мы встречались всего на минуту, – сказал Хареш. – Я привозил юного Бхаскара Тандона к вашему отцу. Я даже помню, что на вас была крикетная форма.

– А-а! – протянул Кабир. – Да, я теперь тоже вспоминаю. Прошу прощения. Может быть, вы присядете? Эти два места сейчас свободны – мои друзья пошли пить кофе.

Хареш представил Амита, и они сели на свободные места.

После следующего овера Кабир обратился к Харешу:

– Вы, наверное, знаете, что произошло с Бхаскаром во время Пул Мелы?

– Да, знаю. Я рад, что он поправился.

– Если бы он был здесь, мы не мучились бы с этим австралийским табло.

– Это точно, – улыбнулся Хареш. – Мы говорим о племяннике Прана, – объяснил он Амиту.

– А женщины вечно вяжут что-нибудь во время матча, – раздраженно бросил Кабир. – Хазара выбили. Петелька. Умригара выбили. Еще один зубчик. Прямо как в «Повести о двух городах»[194].

Амита эта аналогия насмешила, но он выступил на защиту родного города.

– На трибунах для зрителей вроде нас они действительно часто приходят не столько игру посмотреть, сколько себя показать, но в целом в Калькутте любят крикет. На местах за четыре рупии люди разбираются в нем и занимают очередь за билетами с девяти вечера накануне.

– Ну да, я знаю, – кивнул Кабир. – И у вас прекрасный стадион. Трава такая зеленая, что прямо глазам больно.

Харешу это напомнило его ошибку с цветом сари Латы, и он подумал, не пал ли из-за этого слишком низко в ее глазах.

Теперь мяч стали подавать со стороны Высокого суда вместо Майдана.

– При упоминании Высокого суда я чувствую себя виноватым, – сказал Амит Харешу. Он решил, что разговор с соперником поможет его оценить.

Хареш не имел представления о том, что у него есть соперники.

– Почему? – спросил он. – Вы совершили что-нибудь противозаконное? Ах нет, я забыл, вы же сын судьи.

– Проблема в том, что я тоже юрист по образованию. Отец считает, что я должен был бы сочинять тексты судейских решений, а не стихи.

Кабир с изумлением повернулся к нему:

– Вы тот самый Амит Чаттерджи?

Амит решил, что ломаться в данной ситуации было бы некрасиво, и ответил:

– Ну да, тот самый.

– Надо же!.. Удивительно… Мне нравятся ваши стихи – очень многие, хотя, должен признаться, я не все в них понимаю.