Чтение онлайн

– Но людей не одурачишь, – сказал Рашид, – они понимают, что к чему.

До сих пор он говорил с большим, может быть даже чуть преувеличенным, убеждением и враждебностью против крупного землевладельца своего округа, который был, как он знал, другом Мана, но ничего странного или нелогичного в рассуждениях Рашида не было. Однако слово «одурачить» прозвучало с особой силой. Повернувшись к Ману, Рашид бросил с подчеркнутой резкостью:

– Одураченные, обобранные люди умнее, чем ты думаешь.

– Разумеется, – дружески согласился Ман. Но он был разочарован. Рашид мог бы оказать Махешу Капуру большую помощь в Дебарии и, может быть, даже в Салимпуре. Именно Рашид познакомил его самого с этим местом.

– Если честно, – сказал Рашид, – я должен признаться, что возненавидел тебя и других, когда понял, ради чего вы стараетесь.

– Меня? – удивился Ман, не понимая, при чем тут он… разве что как сын своего отца. Но чтобы ненавидеть его за это?..

– Но это пройденный этап, – продолжал Рашид. – Ненависть ничего не дает. А теперь я должен попросить тебя об услуге. Поскольку ты отчасти виновен, ты не можешь мне отказать.

– О чем ты? – спросил Ман, ничего не понимая. Когда он был в деревне на Бакр-Ид, он почувствовал в людях какое-то напряжение, связанное с Рашидом, но при чем тут он сам?

– Не притворяйся, будто ничего не знаешь. Ты знаком с моей семьей, даже встречался с матерью Мехер. И при этом ты планировал эти события и поддерживал их. У тебя же связь со старшей сестрой.

Тут Ман вспомнил, что говорила ему Саида-бай.

– Ты говоришь о Саиде-бай и Тасним? – спросил он.

Лицо Рашида посуровело, словно Ман подтвердил свою вину.

– Если ты все знаешь, к чему называть ее имя?

– Да не знаю я ничего! – возразил Ман, удивляясь тому, какой оборот принял разговор.

Рашид старался говорить рассудительно:

– Я знаю, что ты и Саида-бай, а также другие, включая важных персон из правительства, стараетесь женить меня на ней. И она выбрала меня. Это видно из ее письма и из того, как она смотрела на меня. Как-то во время урока она сделала замечание, которое могло значить только одно. Меня это так тревожит, что я не могу уснуть, я уже три недели почти не спал. Я не хочу этого делать, но я боюсь за ее рассудок. Она сойдет с ума, если я не отвечу на ее любовь. Но даже если я сделаю это, исходя из гуманных соображений, моя жена и дети должны получить от государства защиту. Саида-бегум может все это подтвердить. Я соглашусь на это только при определенных условиях.

– Что ты несешь? – бросил Ман. – Я не участвую ни в каких заговорах…

– Пожалуйста, не говори так, – прервал его Рашид. Он был так возбужден, что даже дрожал, но старался держать себя в руках. – Я не могу слышать, как ты говоришь это прямо мне в лицо. Я знаю правду. Я уже сказал, что во мне больше нет ненависти к тебе. Я убедил себя, что ты, несмотря на ошибочные намерения, делаешь это для моего блага. Но подумал ли ты о моей жене и детях?

– Я не могу говорить за Саиду-бегум, но очень сомневаюсь, что она хочет женить тебя на Тасним. А что касается меня, я впервые слышу об этом.

Лицо Рашида приняло хитрое выражение:

– А почему же тогда ты назвал ее имя минуту назад?

Ман нахмурился, пытаясь вспомнить их разговор.

– Саида-бегум говорила что-то о письмах, которые ты посылал ее сестре. Я посоветовал бы тебе не писать их больше. Они будут ее только раздражать. И пожалуйста, – добавил он, стараясь и сам не раздражаться, так как говорил, в конце концов, со своим учителем, пусть и молодым, у которого к тому же он гостил в деревне, – пожалуйста, не воображай, что я участвую в каком-то заговоре.

– Хорошо, – твердо произнес Рашид. – Ладно. Я не буду об этом говорить. Я разве упрекнул тебя, когда ты ходил вместе с моей семьей к патвари? Давай поставим на этом точку. Я не буду обвинять тебя, а ты, будь добр, не протестуй и не отрицай ничего, ладно?

– Нет уж, разумеется, я буду отрицать это, – возразил Ман, оставив в стороне напрашивавшийся вопрос, при чем тут патвари. – Рашид, ты заблуждаешься. Я всегда очень уважал тебя, но я не понимаю, где ты набрался этих идей. Почему ты думаешь, что Тасним хоть как-то интересуется тобой?

– Не знаю… – задумчиво произнес Рашид. – Может быть, из-за моей внешности, или честности, или из-за того, что я уже столько сделал в жизни и стану когда-нибудь знаменитым. Она знает, что я многим помогал. – Он понизил голос: – Я не старался обратить на себя внимание, я человек религиозный. – Он вздохнул. – Но долг есть долг. Я должен поступить так, как нужно для сохранения ее психического здоровья. – Он, казалось, выдохся, опустил голову и наклонился вперед.

– Я думаю, – сказал Ман несколько обескураженно, похлопав его по спине, – тебе нужно лучше заботиться о себе, или пусть твоя семья позаботится. Поезжай в деревню, как только начнутся каникулы или даже раньше, – пусть о тебе позаботится мать Мехер. Отдыхай. Спи. Питайся как следует. Отложи в сторону занятия. И не изводи себя этой партийной суетой.

Рашид поднял голову и посмотрел на Мана с насмешкой:

– Так вот чего ты хочешь? Расчистить себе путь и снова начать игру на моем поле? А на меня наслать полицию, чтобы они опять разбили мне голову своими латхи? У меня есть недостатки, но раз уж я взялся за какое-то дело, то не отступлюсь. Я вижу связь вещей. Меня не так-то легко провести, особенно если у тебя совесть нечиста.

– Ты говоришь загадками. И наверное, уже опаздываешь на урок. Как бы там ни было, я не желаю больше ничего слушать об этом.

– Ты должен подтвердить это или опровергнуть.

– Что «это», ради всего святого?! – воскликнул Ман, потеряв всякое терпение.

– Когда встретишься с Саидой-бегум в следующий раз, скажи ей, что я готов наполнить ее дом счастьем, если она хочет, чтобы все это продолжалось. Свадьба будет очень скромной, и главное – будущие дети от моего второго брака не должны посягать на права детей, которые у меня уже есть. Брак с Тасним должен оставаться в тайне, даже от моей семьи. Никаких слухов – она, в конце концов, ее сестра; мне надо поддерживать мою репутацию, да и репутацию семьи. Только те, кто уже знает… – Он остановился, потеряв нить разговора.

Ман встал, глядя на Рашида в полном недоумении и качая головой. Вздохнув, он прислонился к дереву, продолжая наблюдать за своим прежним учителем и другом. Затем, глядя в землю, он сказал:

– Я не пойду к Саиде-бегум, и я ничего против тебя не замышляю. Я не хочу разбивать тебе голову. Завтра я еду в Салимпур с отцом. Ты можешь сам написать Саиде, хотя я тебе категорически не советую это делать. Я не понимаю и четверти того, что ты наговорил, Рашид, но, если хочешь, я могу помочь тебе добраться до твоей деревни или к жене с детьми.