Чтение онлайн

Фироз посмотрел на нее. В глазах у него все расплывалось.

– Спасибо, не надо, – ответил он мягко.

– Но тебе трудно самому, – произнесла она дрожащими губами.

– Не надо! – воскликнул он с неожиданной горячностью.

Биббо поняла, что спорить с Фирозом бесполезно.

– Бегум-сахиба, я дам ему шаль? – спросила она.

Саида кивнула, и Биббо накинула шаль на плечи Фироза, затем проводила его по лестнице до выхода. Снаружи все еще держался туман. Фироз оперся на палку, наклонившись вперед, как старик. «Здесь нельзя оставаться. Здесь нельзя оставаться», – твердил он себе.

– Беги скорее за доктором Билграми, – обратилась Биббо к привратнику. – Скажи ему, что бегум-сахибе и еще одному человеку срочно нужна помощь.

Взгляд привратника был прикован к Фирозу.

– Ну что ты медлишь, дурень? Беги скорее! – скомандовала Биббо.

Привратник побежал за доктором сквозь сгустившийся туман.

Фироз с трудом двинулся к воротам.

– Навабзада не в состоянии идти! – воскликнула Биббо, в отчаянии пытаясь его задержать. – Посмотрите, какой туман и как вы ходите! Ну пожалуйста, подождите здесь. С минуты на минуту придет доктор.

– Тебе нельзя идти, – прозвучал голос Тасним, которая спустилась, чтобы остановить Фироза. Она стояла – впервые в жизни! – в дверях, не решаясь ступить дальше. С улицы ее не было видно из-за тумана.

Фироз упрямо шагал вперед, но не мог сдержать слез из-за боли и пережитого шока. Он не понимал, почему Ман ударил его ножом и что произошло между Маном и Саидой. Даже думать об этом было страшно. Но несравненно хуже был разговор с Саидой до прихода Мана. Саида перехватила одно из его писем к Тасним и велела ему прийти к ней. Сначала она коротко и резко запретила ему писать Тасним и поддерживать какие-либо отношения с ней. Он стал протестовать, и тогда она раскрыла ему правду.

– Тасним не моя сестра, – сказала она так же лаконично, – а твоя.

Фироз в ужасе воззрился на нее.

– Да-да, – продолжила Саида. – Она моя дочь, прости меня, Боже.

Фироз только мотал головой.

– И да простит Бог также твоего отца. А теперь иди с миром. Я должна помолиться.

Фироз, не в силах вымолвить ни слова от негодования и не зная, верить ли сказанному, вышел из комнаты и спустился по лестнице. Он сказал Биббо, что хочет видеть Тасним.

– Нет, – ответила Биббо. – Как такая мысль могла…

– Ты знала все это время, – бросил он, схватив ее за руку.

– Что знала? – Биббо вырвала у него руку.

– Если ты не знала, значит это неправда, – сказал Фироз. – Это жестокая ложь. Это не может быть правдой.

– Правда, неправда. У навабзады ум за разум заходит.

– Я должен увидеть Тасним. Должен! – крикнул Фироз в отчаянии.

Услышав свое имя, Тасним вышла из своей комнаты и посмотрела на него. Он подошел к ней и стал вглядываться в ее лицо, пока у нее от неловкости не потекли слезы из глаз.

– В чем дело? Почему навабзада смотрит на меня так странно? – спросила она у Биббо, отвернувшись от Фироза.

– Вернись в свою комнату, если не хочешь, чтобы твоя сестра на тебя разозлилась, – ответила Биббо.

Тасним вернулась к себе.

– Мне надо кое-что у тебя спросить, – сказал Фироз, зайдя вслед за Биббо в другую комнату.

– Говорите тогда тише, – обронила она.

Но его вопросы были такими дикими и странными, он говорил так виновато и с таким стыдом, что Биббо не знала, что и подумать.

– Я не вижу в ней никакого сходства – ни с Зейнаб, ни с отцом, – сказал Фироз.

Биббо по-прежнему ничего не могла понять, и тут они услышали, как наверху что-то упало и Саида-бай стала звать на помощь.

…Фироз пытался шагать вперед, но то и дело останавливался. Стало совсем холодно; туман то плотно окутывал его, то частично рассеивался. Он, казалось, смешивался с его мыслями и болью и не давал ни на чем сосредоточиться. Шаль промокла от крови, руки его тоже были в крови, и трость скользила в руке. Он не был уверен, что доберется до дому. А если доберется – как посмотреть в старое и любимое лицо отца?

Не пройдя и сотни ярдов, он почувствовал, что не может больше сделать и шага. Он едва не терял сознание от потери крови, от боли и мучительных мыслей. Из тумана выехала тонга. Фироз поднял трость, чтобы остановить ее, и упал без чувств.

17.14

В полицейском участке района Пасанд-Багх вечер проходил спокойно, и дежуривший младший инспектор, зевая, писал отчет, пил чай и перебрасывался шутками с подчиненными.

– А вот очень тонкий анекдот, Хемрадж, так что слушай внимательно, – обратился он к констеблю, занимавшемуся канцелярской работой и в данный момент заполнявшему журнал дежурств. – Двое шишек поспорили, у кого слуга глупее. Один из них позвал своего слугу и сказал ему: «Буда Рам, в магазине на Набигандже продается „бьюик“. Вот тебе десять рупий. Пойди и купи его». Буда Рам взял десять рупий и пошел в магазин.

Двое констеблей разразились хохотом, но инспектор остановил их:

– Я только начал рассказывать анекдот, а вы, болваны, уже ржете. Помолчите и послушайте… Второй из споривших говорит: «Ну да, это глупо, но мой слуга, Уллу Чанд, еще глупее. Сейчас докажу». Он зовет слугу и говорит: «Уллу Чанд, к тебе есть поручение. Пойди в клуб „Сабзипор“ и проверь, нет ли меня там. Это срочно». Уллу Чанд тут же отправляется выполнять поручение.

Констебли не могли удержаться от смеха.

– «Проверь, нет ли меня там»! – повторял один из них, чуть не падая со стула. – «Проверь, нет ли меня там»!

– Да заткнитесь! – сердился инспектор. – Я еще не кончил.

Констебли послушно перестали смеяться. Инспектор откашлялся.

– По пути первый слуга встречает второго и говорит…

В этот момент в помещение зашел растерянный тонга-валла и робко пробормотал:

– Дарога-сахиб…[213]

– Подождите, подождите, – со смехом кинул ему инспектор. – Так вот. Первый встречает второго и говорит: «Слушай, Уллу Чанд, мой хозяин полный идиот. Он дал мне десять рупий и велел купить „бьюик“. Он не соображает, что сегодня воскресенье и магазины закрыты!»

Тут разразились смехом все трое, включая самого инспектора. Но и это был еще не конец анекдота. Отсмеявшись, младший инспектор продолжил:

– А второй слуга отвечает: «Да, Буда Рам, может, он и идиот, но с моим не сравнится. Мой велел мне срочно выяснить, нет ли его в клубе. Но если такая срочность, так чего он не позвонит туда по телефону?»

Стены комнаты еще долго сотрясались от хохота и веселых восклицаний. Довольный инспектор сделал большой и громкий глоток чая, намочив усы.