Чтение онлайн

– Тебе незачем стоять. Что-то случилось?

– Почему вы так решили?

– Ты слишком рано встала, и тебе сразу же понадобилась я. Что-то ты бледненькая...

– Это давно. Тут хорошо, но слишком рано темнеет.

– Дело не в этом, ты слишком много сидишь взаперти С завтрашнего дня я сама буду с тобой каждый день гулять. Это нужно. Так что тебе приснилось? Что-то страшное?

– Всякое. Сама не знаю... Можно, я расскажу?

– Конечно, но снам верить не стоит. Женщинам вечно снятся всякие глупости, особенно беременным. Мне однажды привиделось, что я родила самого настоящего тигренка Когда Сезар немного подрос, мы с Анри его этим так задразнили, что он назло сделал своей сигной нападающего ястреба. Вот и все, что получилось из пророчества.

– Правда?
– улыбнулась Даро.
– Но я волков не видела и нарциссов тоже.

– Ну, тогда рассказывай, - Миранда перекинула косу через плечо, - а потом подумаем, к чему бы это.

Дариоло собралась с мыслями. В отличие от брата, способного часами с невозмутимым видом молоть любую чепуху, она не была особенно разговорчивой, а пересказать путаный сон, полный всяких мелочей, которые могут оказаться важными, было очень трудно. Наконец женщина решила просто вспоминать все по порядку.

Она была дома, в своей старой комнате. Служанки под присмотром Ренаты Ллуэвы, живой и здоровой, помогали ей надевать свадебный наряд, розовый с алым. Она была счастлива, но боялась не успеть к приезду жениха, об Александре она не думала. Теперь ей кажется, что во сне она вообще его не знала. Или не помнила? Даро видела себя в зеркало в роскошном подвенечном платье, с искусно заколотыми волосами, в которые был воткнут высокий золотой гребень. Оставалось лишь надеть драгоценности. Рената взяла большую плоскую шкатулку, открыла ее и на вытянутых руках поднесла к Даро. Девушка никогда не видела такого чуда. На пожелтевшем белом шелке полыхал рубиновый гарнитур невероятной красоты. Даро робко протянула руку к камням, гадая, кто же сделал ей такой сказочный подарок, и услышала голос брата:

– Не трогай!

Девушка отдернула руку, словно ожегшись.

– Надень!
– настойчиво повторила Рената.
– Надень, иначе ты погубишь всех нас.

– Нет, - повторил брат. Она его не видела, только слышала голос.

Даро застыла, не зная, что ей делать.

– Ты должна быть послушной, и тогда искупишь не только свои грехи, но и грехи тех, кого любишь, - кажется, это сказала мать.

– Не прикасайся к ним!
– брат, как всегда, шел наперекор

– Если слова развратника и еретика тебе важнее слова Божия ты будешь проклята, - зло сказала Рено. Нет, это уже не Рено, а Дафна! Дафна, еще более отвратительная, чем всегда, в черном кружевном платье с алой нижней юбкой. Белое, рыхлое тело выпирает из слишком туго зашнурованного корсажа, в уголке бледного рта пузырится слюна.

– Повторяй за мной молитву святой равноапостольной Циане, ничтожная. Повторяй, иначе и ты, и те, кого ты смеешь ставить превыше долга, будут мертвы: "За мойрэ дека не каллон гобъердо..."

– "За мойрэ..."

– Замолчи!
– Брат больно схватил ее за плечо, он был в одежде байланте, но с рыцарской цепью на шее. Она замолчала, а Рито повернулся к циалианке.

– На этот раз у тебя ничего не выйдет. Я тебе ее не отдам.

– Ты? Мне?
– вместо уродливой Дафны в нелепом вычурном наряде перед ними стояла стройная красавица в простом белом платье. Под взглядом огромных темных глаз Даро почувствовала себя маленькой, жалкой и неуклюжей.
– Мне нужно это существо, и оно будет моим, не правда ли, милый?

– Нет, не будет, - в голосе Рито зазвенела сталь.

– Вот как?
– красавица капризно надула губки.
– Ты мне отказываешь в такой малости?

– Сдается мне, это не малость, а я давно понял, что тебе вредно давать все, что ты хочешь. У девочки своя дорога, далекая от наших троп. Не втягивай ее в наши споры.

– Ты стал таким жестоким, я тебя не узнаю...

– Зато я узнал тебя, моя прелесть.

Прекрасное лицо исказила бешеная ярость, ножка в белоснежной туфельке грозно топнула об пол.

– Ты стал еще глупее, чем был!

– Вряд ли. Глупее, чем я был, стать нельзя. Подумать только, я находил тебя красивой...

Теперь Даро поняла, что рядом с ней не Рафаэль, а кто-то другой, хоть и очень на него похожий. Глаза Рито были черными, полными веселья и огня. Светло-золотистые, как янтарь Серого моря, глаза незнакомца были полны понимания и спокойной печали.

– Не бойся, и они ничего тебе не сделают.

– Кто вы? И где мой брат?

– Твой брат ждет тебя. Ты слишком задержалась там, где тебе нечего делать. А я... Мы с тобой одной крови, этого до статочно. Не бойся.
– Этого он мог и не говорить, она не боялась. Напротив, приняв протянутую ей руку, девушка почувствовала себя в полной безопасности.

– Одумайся, дочь моя!
– Это матушка! Она все-таки тут. Самое имя его это грех и проклятье! Отринь скверну, встань на колени пред святой, и ты спасешься.

– Верь мне, - твердо сказал похожий на Рито незнакомец, - верь мне, и идем отсюда.

Даро, не в силах говорить, кивнула. Мать что-то кричала и бормотала, но ее слова слились в ту самую молитву, которой ее учила Дафна. Слова навязчиво звенели в ушах, губы, словно по собственной воле, были готовы их повторить, но ее спутник приказал ей молчать и думать об Александре. Александр... Она представила себе его лицо и улыбку, и навязчивое бормотанье стихло. Они миновали заросший цветущими кустами сад и вышли в поле, через которое бежала обсаженная высокими деревьями дорога.

– Иди туда, где ты нужна, - сказал ее провожатый, - и запомни, не бойся. Главное, не бойся. Твое место рядом с любимым, ты создана для любви и для счастья. Уходи, и быстрее. Тебя ждут.

– Вы не пойдете со мной?

– Нет, пока нет. Если ты последуешь моему совету, будешь более чем счастлива. Ты поняла? Люби и не бойся. Верь себе и в себя, и все будет хорошо.

Она ступила на тропу, но странный, похожий на Рито человек внезапно схватил ее за плечо, рывком развернул, и она столкнулось с его золотым взглядом.

– Если ты не сможешь жить, как живешь, позови меня, и я приду. Я услышу тебя, ведь мы одной крови. Но не зови меня раньше, чем поймешь, что все и вправду пропало. Поняла?

Ей стало страшно до безумия, но она собралась с силами и кивнула, а он нежно прижал к себе, поцеловал в лоб и исчез. Даро осталась одна на краю поля, а потом услышала топот копыт и увидела всадника на белой лошади. Он был далеко, и она не могла разглядеть лица, но сердце ей сказало: это он. Все исчезло, растаяло, потеряло значение, с громким криком "Сандер!" девушка бросилась вперед. Герцог осадил коня, спрыгнул на землю и протянул к ней руки...

– Это все?
– тихо проговорила Миранда после длительного молчания.

– Да, я проснулась. Мой сон что-нибудь значит?

– Конечно, но ты и так это знаешь.

– Знаю?

– Что ты его любишь, а все остальное - это просто сон, слишком уж много всего смешалось в твоей головке. Не бойся он тебя любит.

Даро вспыхнула, просияв бездонными глазами.

– Спасибо, сигнора.

– За что? Иди, оденься потеплее, и пойдем погуляем. Ты и вправду бледненькая. Кстати, ты про Симона Геланского что-то слышала?