Чтение онлайн

Хорошего во всем этом было одно: приграничные вожаки, Ра-Набот, Лидда и Джакомо друг друга не терпели, и каждый последующий не стал бы помогать предыдущему, скорее наоборот. На это и рассчитывал Александр Тагэре, вознамерившийся бить полосатиков по очереди.

Вытурив эскотский гарнизон из Геммы, Сандер задумался о том, что делать с самым сильным из приграничных владетелей, самозваным графом Рориком Ра-Гваром, известным так же как Гварский Лось. Рорик успешно подминал под себя более мелкие кланы, уверенно становясь таким же владетельным сигнором, как Набот и Лидда, но пока избегал с ними бодаться, а вот беззащитная Эстре привлекала его необычайно. При этом Ра-Гвар при всей своей дикости был далеко не глуп. После первых неудач он убрался в свои то ли горы, то ли холмы, и выкуривать его оттуда теперь придется долго и нудно. Эх, если б удалось уговорить полосатика удовлетворять свои аппетиты за счет Набота! Лосю в принципе все равно с кем цапаться, лишь бы добыча была.

Александр с помощью Луи старательно ломал голову над тем, с чего начинать, но выход подсказали сами эскотцы. Дарнийский разъезд, проверявший окрестности Геммской крепости, превратившейся в основной опорный пункт армии Эстре, привез форменный вызов. Тринадцать лучших воинов Ра-Гвара желали сразиться с тринадцатью арцийцами. Разумеется, "волчата" пришли в восторг, но Сандер углядел в предстоящем сражении не только повод помахать мечом. От Рауля ре Фло и Жоржа Мальвани он слышал об эскотских обычаях: полосатики ценили удаль и удачу, говорили даже, что двое эскотцев в один день устроят две драки и три попойки. Это надо было использовать.

Об условиях договаривались такие знатоки, как Одуэн Гартаж и Артур Бэррот, жаждущий отплатить хоть кому-то за королевский турнир. Герцог ожидал посланцев в комнате с нещадно дымившим камином, решая с господином Игельбергом неотложные вопросы. Оглянувшись на скрип двери, Эстре с еле заметной иронией поинтересовался у вошедшего Одуэна:

– Как я понимаю, вы удовлетворили наших полосатых друзей?

– Сандер!
– молодой Гартаж хихикнул.
– У эскотцев полно недостатков, если даже не замечать их дурацких плащей, но они мужчины.

– Я в них не сомневался. На чем порешили?

– Ну, условия...

– Давай по порядку.

– Определили границы поля битвы, кто их переступит, выбывает из борьбы; выбитый из седла тоже. Деремся, пока не стемнеет. Если наступит ночь и никто не победит, хотя бы осталось только по одному бойцу с каждой стороны, битва считается законченной вничью. Оружие каждый выбирает по себе.

– И это все?

– А что еще?

– Нет, ничего, - задумчиво протянул Александр, вспомнив, что эскотцы отнюдь не обременены рыцарскими предрассудками.
– А почему тринадцать?

– Счастливое число, полосатые всегда были суеверны.

– Кто преломит копья от нас, уже решили?

– Да мы все и Бэррот.

– Вас даже с Рафаэлем и Артуром двенадцать, а я, если Лось не дерется, не могу.

– Монсигнор, я считаю своим долгом принять участие в назначенной баталии, - подал голос молчавший до поры до времени господин Игельберг.

– Вы, Штефан?

– Это есть сражение, важнейшее для престижа нашей армии. Я был знакомым с эскотскими воинами, они могут делать вещи, неприличные для арцийского рыцаря. Мой опыт может оказаться полезным весьма.

– Я благодарен вам, господин Игельберг, но не лучше ли, чтобы тринадцатым стал ваш племянник?

– Ни в коем случае. Хайнц есть слишком молодой и поспешающий. А мое сердце говорит: здесь нужен старый бык, который не испортит пахоты.

– Ну, бык так бык, - Александр улыбнулся, но сразу же стал серьезным.
– Если мы влезли в драку, то обязаны победить. Полосатики не Вилльо, они не на судей надеются, а на себя.

– Монсигнор правый есть, - веско заметил господин Игельберг, говорить про врага до боя нехорошее и смешное есть самая глупая глупость.

Сандер был готов подписаться под каждым словом дарнийского наемника, он тоже предполагал каверзу, но какую? Жаль, что он оказался в стороне. Проклятый! Что может быть обидней, чем стоять и смотреть, как другие действуют...

2886 год от В.И.

2-й день месяца Сирены.

Арция. Эстре.

Рафаэль Кэрна был разгильдяем и вертопрахом, но лишь пока дело не доходило до стали. Тут мирийский байланте становился серьезным, как отряд дарнийских наемников. Драка с эскотцами, которую его друзья ждали с нетерпением, вызывала противоречивые чувства. С одной стороны, вряд ли приграничные нобили могут тягаться на равных с лучшими рыцарями Арции, с другой, зачинщики схватки не могут этого не знать, но ведут себя так, словно уверены в победе. Рито, справившийся с Аганном при помощи уловок байланте, не исключал, что и у эскотцев есть в запасе какая-то хитрость. Что ж, будем смотреть в восемь глаз! Мирийца, признаться, изрядно взбесило, что спешившиеся выбывают из боя. Свои претензии он высказал Одуэну и Артуру, те признали, что были не правы, но Рафаэль, не терпевший запоздалого раскаяния, пожал плечами и отправился к дарнийцу. Странное дело, основательный господин Игельберг и дурашливый мирийский сигнор понимали друг друга с полуслова.

Рито вытянул из наемника все, что тот знал о полосатиках. Штефан-Альбрехт был рад случаю лишний раз выказать свою осведомленность. Мимоходом поучая молчаливого племянника, дарниец рассказал все, что знал или хотя бы слышал об эскотской манере боя.

– Я буду не вовсе я, - заключил он свою речь, - если завтра противник будет вести себя так, как ведет себя достойный рыцарь. Много нехорошего и подлого следует от них ожидать.

Рафаэль в этом не сомневался и поэтому, появившись на ристалище, был на редкость молчалив и сосредоточен. Сандер, надевший по случаю сражения герцогский плащ с белыми нарциссами, казался не то чтобы взволнованным, но явно был настороже. Зато Бэррот, Кресси и Гартаж от возбуждения разве что землю вместо своих коней не рыли. Луи занимался привычным дуракавалянием, Поль выглядел раздраженным, Этьен невыспавшимся, Никола, Ювер и Эжен казались совершенно спокойными, как и господин Игельберг, приладивший на шлем по случаю схватки роскошный плюмаж из подвитых перьев атэвского авеструса.

К расчищенному от снега полю, огороженному шестами с флагами, арцийцы подъехали одновременно с эскотцами. Александр заметил огромную фигуру на гнедом коне в шлеме с лосиными рогами и понял, что Ра-Гвар, как и он, почтил сражение личным присутствием.

Запели трубы, трое эскотцев и трое арцийцев громко прокричали оговоренные накануне правила, и двадцать шесть всадников с копьями наперевес храбро устремились друг на друга. Оказавшийся крайним справа, Рафаэль несся вперед, не отрывая глаз от стремительно вырастающей фигуры соперника в шлеме, украшенном фигуркой филина. Мириец, полагавший бить в щит пошлым, нацелился в шлем эскотца, но тот внезапно опустил копье чуть ниже, чем следовало. Нельзя сказать, что Рито разгадал его замысел, скорее сработал инстинкт байланте: если бык делает что-то необычное, отскочи в сторону и посмотри. Кэрна резко дернул за узду, лошадь прянула вбок, и "филин" пронесся мимо. Рядом раздался грохот. Кто-то упал... Одуэн?! Не может быть, Гартаж не мог ошибиться! Он и не ошибался. Эскотцы не зря добивались, чтобы спешенные выбывали из схватки. Один из основных законов рыцарства требует не направлять копий против коней. Полосатики обратили это в свою пользу - их целью стали лошади, а не всадники, не ожидавшие такого подвоха.

Оглядев поле боя, Рито понял, что их осталось трое против двенадцати: Артур Бэррот не только остался верхом, но и умудрился свалить своего противника ударом в забрало. Не подкачал и Игельберг, так же, как и Рито, увернувшийся от удара, но остальные потеряли коней и были вынуждены покинуть ристалище. Эскотская хитрость была подлой, но впрямую оговоренных условий она не нарушала: арцийцам и в голову не пришло потребовать, чтобы противники не трогали лошадей.

Мириец послал Браво в длинный прыжок через два конских трупа и оказался бок о бок с Артуром, а через мгновенье к ним присоединился дарниец.

– Мы должны оставаться верхними до прихождения ночного времени, сообщил наемник.

– Продержимся, - крикнул Рито, - Артур, не лезь вперед, береги коня.

Видимо, лошадиный бог, потрясенный эскотской подлостью, принял сторону арцийцев. Их кони словно бы слились со своими всадниками в одно целое, в то время как лошади противников ни в какую не желали перескакивать через трупы своих собратьев, несмотря на пришпоривание и прочие ухищрения наездников. Рито, Игельберг и Артур выжали из этого подарка судьбы все, что только можно. Ловко пользуясь любой возможностью, уцелевшая троица старалась подловить противников на малейших ошибках, когда же эскотцы пытались навалиться на арцийцев всей гурьбой, те укрывались за конскими трупами.