Чтение онлайн

Граф Сарриж подошел к неподвижно стоящей женщине и подал ей руку, она хоть и не сразу, но сообразила, что от нее требуется, и с помощью родича добрела до скромной кареты с занавешенными окнами. Кучер щелкнул кнутом и взвизгнул "ийе-хо". Лошади взяли с места крупной рысью, и Агнеса Саррижская навсегда покинула Арцию.

– Мне жаль ее, - тихо сказал Александр.
– Не думай, что я забыл и простил. Но ТАКУЮ мне ее жаль...

– Наверное, - в голосе Сезара сквозила неуверенность, - все дело в том, что мы не можем связать эту старуху с тем, что она натворила. До смерти сына она была настоящей ведьмой, теперь одна оболочка осталась. Не понимаю, как она вообще живет и зачем. Я бы не смог.

– Потому и живет, что не понимает, - Сандер все еще смотрел вслед карете с коронованными селезнями, - если человек перестает чувствовать, он живет по привычке. С матерью случилось что-то похожее.

– Ты давно был в Эльте?

– Очень. Но теперь придется... После Гаэльзы. Поставленные отцом и Раулем замки еще держатся. Чтобы Замковый пояс ожил, нужно не так уж и много.

– Да уж, немного, - Малве рассмеялся, но смех прозвучал невесело. Всего-навсего золото и твердая рука. К счастью, у тебя есть и первое, и второе, хотя саброновских ауров надолго не хватит.

– Я договорюсь с нобилями, думаю, что-то сдеру с эскотцев... Отец все продумал, нужно лишь довести до ума.

– Сандер, я должен тебе сказать...

– Что ты остаешься в Оргонде? Я так и думал.

– Жозеф постарается за семь лет или сожрать Марка с потрохами, или перетянуть на свою сторону, хотя это вряд ли. Герцог - человек неприятный, но глупцом его не назовешь Он хочет, чтобы его наследники правили суверенной страной. Не знаю, что придумает Паук, но я нужен здесь и отцу и...герцогине. Конечно, если в Арции что-то случится, я...

– Я знаю, что на тебя можно положиться. Ты прав, Сезар Марте нужна помощь. Не думаю, что Жозеф решится на войну, по крайней мере, в ближайшие два-три года, но пакостей от него можно ждать любых, вплоть до убийства или какой-нибудь чудовищной лжи.

– Ты о чем?

– Знал бы, сказал... Эх, почему я не Обен! Старик наверняка бы что-нибудь придумал, узлом бы завязался, но оставил Паука с носом, а мы с Эженом, видать, лишь мечом махать горазды.

– Не говори ерунды.
– Виконт Малве тронул коня, и Сандер последовал его примеру. Они медленно поехали по Соляному тракту, но потом Эстре свернул в поля. Было тихо и солнечно, как бывает лишь осенью, когда природа уже затаилась в ожидании грядущего ненастья, а оно запаздывает, даря лесам и полям несколько дней пронзительной светлой печали. В такие дни ничего не боятся и ничего не оплакивают.

– Сандер, - виконт вынул из-за пазухи два письма, - дорога в Гаэльзу лежит через Малве, - передай это маме. Надеюсь, она поймет нас обоих.

– Передам. Неужели ты думаешь, что я бы этого не сделал, даже не будь там Даро?

– Вот, значит, кто... Ты приехал счастливым, но я не знал, кто она.

– Неужели так заметно?

– Мне - да. Луи и Ювер наверняка догадываются, другие вряд ли. Рафаэль знает?

– Я ему рассказал. Он все понимает.

– Еще бы. Мне как-то спокойнее, что он с тобой. Меньше чувствуешь себя предателем.

– Что за глупости, - Александр натянул повод, и жеребец, возмущенно фыркнув, остановился, - ты стал моим первым другом... после Дени. Такое трудно объяснять, но мы вместе на всю жизнь.

– Да что ты оправдываешься. Каждый человек неповторим, наша дружба это наша дружба. Она не заменит вашей дружбы с Рито. И наоборот. Говоришь, трудно объяснить? Мне тоже кое-что трудно объяснить, но я знаю, что ДОЛЖЕН остаться в Оргонде. Хотя я очень хочу быть твоим другом на свадьбе...

– Кто знает, когда она будет. Ты же видишь, что Филипп на грани. Если я женюсь на дочери мирийского герцога, после того как поклялся, что между нами ничего нет и не будет, брат Проклятый знает что вообразит.

– Но ведь, когда ты клялся, ничего и не было.

– Не было, но Филипп привык жить среди лжецов, он решит, что я солгал. Я хотел сказать правду после Кер-Септима, на все пошло не так.

– Так обвенчайтесь тайно, Проклятый вас побери. Евгений с дядей обделают все в лучшем виде. Знаю, что ты не терпишь вранья, но иногда без него не обойтись. Можно мне сказать отцу?

– Конечно. Ведь Даро под его крышей и под защитой твоей матушки. Жаль, что мы с маршалом так и не встретились

– Ему тоже жаль, хотя я думаю, это и к лучшему, - задумчиво проговорил Сезар, перебирая рыцарскую цепь. Сандер вопросительно взглянул на друга, ожидая продолжения. Малве немного поколебался, но затем раздельно произнес:

– Я рад, что вы не встретились, потому что тебе не нравится, когда говорят о твоем сходстве с отцом и сравнивают с братом.

– Да, я не люблю эти разговоры.

– Сандер, - тихо сказал Сезар, - надеюсь, ты считаешь меня своим другом? Не молчи. Я, как ты понимаешь, не пьян и не склонен к излишним сантиментам. Если я твой друг, я должен тебе сказать то, что думаю. И скажу. Если нет, что ж...

– Говори.

Но Сезар Малве надолго замолчал, видимо, подбирая слова. Затем виконт поднял голову и заговорил тихим и ровным голосом, лишенным всякого выражения. Так младшие клирики читают над умершими Книгу Книг.

– Тебя всегда будут сравнивать с Шарлем Тагэре, Сандер. Ты можешь запретить об этом говорить нам, но ты не заткнешь глотку каждому солдату или студиозусу. Дело не в тебе, а в Филиппе. Посмотри правде в глаза. Твой брат обманул ожидания людей. Он слабый король. Гораздо слабее, чем нужно Арции.

Александр поднял руку, собираясь возразить, но, видимо, передумал. Сезар с пониманием посмотрел на него:

– Прошу, дослушай, хоть это и неприятно. Твой брат никогда не станет подобием Паука, сильного своей подлостью, безжалостностью и равнодушием. Но он никогда не станет и таким вождем и государем, каким был бы ваш отец. Государем, который настолько выше других, что не боится окружать себя лучшими и предпочитает друзей, а не захребетников и льстецов. Двадцать лет назад в Филиппе видели продолжение Шарля, а он оказался заурядным правителем, ревнивым, безвольным, не желающим смотреть правде в глаза. Он неплохой человек, и именно это опаснее всего. Король-подонок, ко роль-мерзавец, если он умен и талантлив, может быть полезен для своей страны. Слабый негодяй на троне не усидит, и о нем никто не пожалеет. Но такие, как Филипп, - вечное искушение для подлецов навроде первого Лумэна и источник мучений для тех, кто видит, что король губит страну, не являясь подлецом и преступником, убить которого - долг каждого рьцаря.

– Сезар, зачем ты это говоришь?

– Потому что скоро тебе это скажут другие. Будь готов, что кто-то из нобилей спьяну или со зла брякнет, что ты был бы лучшим королем, чем твои братья.

– Марк это уже сказал. Но я никогда не предам Филиппа.

– А он тебя? С каждым годом ты все больше напоминаешь Шарля, а Филипп все меньше. Элла и ее семья тебя ненавидят, но чем сильнее тебя ненавидят "пудели", тем сильнее любят солдаты и простонародье. Я не знаю, что будет через семь лет, но, если Паук не околеет от старости, Арции придется солоно. Ты же понимаешь, что Филипп проест полученные деньги... Это же так просто и удобно, ни о чем не думать, получать ифранское золото и расплачиваться им с ифранскими же купцами. За семь лет Арция превратится в свадебного кабана, которому под рыло суют готовое варево. Тепло, сытно, лениво... Уж куда приятнее, чем в лесу из-под снега желуди выкапывать. Только потом за такое собственной кровью расплачиваются.