Чтение онлайн

— Тиш-шше!

— Они… не знают, кто он? — сообразила, резко отвернувшись.

— Естественно, нет. И, если мне нужно, чтобы Азгар выжил, то и не узнают.

Да, это решение имело смысл. Обозленные альконы бывшего ирра не пощадят. И, пусть у неё самой ещё не успели толком образоваться именно к этому магу какие-либо счеты, но…

— Почему ты его пощадил? Я имею право задать этот вопрос?

Усталость. Терпкая нотка тоски. Благодарность. Чужие чувства проникали под кожу, щекочась и смущая.

— Потому что он пожертвовал собой, закрыв сына.

Ответ на мгновение выбил дух, ошеломляя. Люди… сколько живешь — никогда не научишься их понимать, не сможешь предугадать чужие действия! Даже самый отъявленный мерзавец может в единый миг проявить благородство.

— Считаешь, для него не все ещё кончено? Даже после всего, что он творил? — она не осуждала — просто интересовалась.

Мужская дружба не то, что женская. Мужчина порой способен простить то, за что женщина уничтожит.

— Он был юн и глуп, когда все началось, а после уже был не волен что-либо изменить. Он ведь — кривая усмешка ранит холодные черты, — даже защищал нас по-своему, как мог. Иначе я был бы мертв задолго до нашего знакомства. Азгар сам оказался марионеткой своего старшего брата-близнеца. Того самого мальца, которого когда-то мой отец вопреки всем законам напоил собственной кровью. А тот не только выздоровел, но и обрел подобие наших сил, так и не переродившись в полноценного алькона.

— И из-за этого все произошло?

Хотелось нервно засмеяться. Миллионы смертей, перекроенная карта мира, вымирающая раса и заточенные боги… Из-за амбиций сумасшедшего человечка! Судьба воистину раздает странные карты, играя с безумным Шутом.

Она молча сжала его пальцы, не отводя взгляда. Кажется, отстранишься — и Кинъярэ исчезнет, растворится, распадется на частички пепла, развеиваясь по ветру. Если падать во тьму — то только вместе. Её алькон вскинул голову вдруг, дрогнул, жадно смотря вперед, словно не веря. С серебристо-серых ступеней сбежала гибкая огненноволосая фигура. Братья замерли, смотря друг на друга. Так же, как и она на Кина несколько минут назад — неверяще, словно перед тобой фантом, а не существо из плоти и крови. Младший дернулся первым — не побежал, подошел медленно, осторожно. Дернулись крылья носа, хищно втягивая воздух. Он поднял руку, словно касаясь стены напротив, в странном знаке приветствия. Кинъярэ без единого слова повторил его жест, и впервые тонкие бледные губы дрогнули в подобии улыбки. Их ладони соединились в мягкой вспышке сияния цвета лунной ночи.

— Смерть видит тебя, брат, — звенящий от напряжения голос Гирьена.

— Смерть укрывает тебя своим покровом, брат, — ровно откликнулся Шэннэ, но Клинку трудно обмануть Гардэ — она ощущала его восторг, переходящий в бешеное ликование, всей душой.

И от этих слов, и от этих сдержанных жестов и их сияющих глаз, и от стоящего неподалеку мортэли Кариньяра, стиснувшего пальцы до побелевших костяшек, протяжно щемило сердце и хотелось плакать — исключительно от счастья. Ради таких вот мгновений и хочется бежать вперед, жить, дышать, сражаться — чтобы все дорогие сердцу пытались делать робкие попытки улыбнуться. Не шарахались от объятий. Сами хотели жить, пытались вновь поверить.

Она повернулась, подходя к бывшему Владыке альконов. Нет, жалость — не то чувство, которое смог бы оценить этот прошедший через бездну унижений мужчина.

— Хорошо, — негромко заметил бывший владыка, смотря уже куда-то в сторону — не на сыновей. Что он хотел там увидеть? Погибшую Гардэ? Мертвых друзей? Своих богов? — Теперь у нас есть шанс выстоять и выжить, Круг полон, осталось лишь попытаться провести ритуал, пока наши враги не пришли в себя. Уничтожение самого серьезного, но лишь одного противника — ещё не победа в войне. Нас ещё нет.

— Но мы будем… — она смотрела на сверкающее в туманной дымке солнце и впервые верила собственным словам.

— Да, — раздался негромкий голос, в котором звенела та же напряженная струна, что и в её душе, — мы будем.

Кейнарэ чуть хмурил белесые брови, не сводя внимательного взгляда с тихо переговаривающихся о своем братьев. Риаррэ бросила на него взгляд из-под ресниц, отметив и упрямые складки у рта, и темные круги под глазами от усталости, и решительный блеск в глазах. А ещё — тонкую усик-веточку странного узора, проглядывающего из-под рукава рубашки.

— Идите к ним, — сказала, не глядя на гордого Высшего. Не пойдет ведь сам, обидчивый, — идите, мортэ…

— Просто Кейнар или Кейэ, — перебил, откашлявшись.

— Хорошо, Кейэ, — улыбнулась уже искренне, как могла, выпуская тонкую нить собственной магии, которая укутала мятущуюся чужую душу, успокаивая и согревая — с каждым разом это давалось все проще, — иди к нему. Я ведь чувствую его лучше, чем себя — ты ему дорог, он уже жалеет о собственной резкости, но и извиняться — не станет, не тот характер.

— Я знаю.

Усмешка. Упрямый взгляд. Неужели не пойдет? Она уже почти пожалела, что вмешалась, когда мужчина резко зашагал вперед. Вот Кин-нэ обернулся, увидел приближающегося друга. Сердце замерло в груди — так за себя не переживала. Отчего это было так важно? Она не знала, просто ощущала это всем сердцем — также, как парящий в вышине Храм Смерти.

Мортэ Кинъярэ шагнул вперед — и крепко обнял застывшего от удивления брата по духу, не обращая внимания на тихий смех Гирьена. Ка-али мялась неподалеку, явно чувствуя себя среди такого количества альконов неуютно, а вот ни Ттмары, ни Тайлы видно не было. То же чувство уверенности и умиротворения толкнуло вперед.

— Смерть видит тебя! Мы уже виделись, хоть и при иных обстоятельствах, моё имя — Риаррэ Лайгрэ Истиль, Гардэ Первого алькона. А ты — Истра. Идем со мной? Наши мужчины сейчас заняты, а нам стоит отдохнуть и все как следует подготовить. Впереди много дел.

Большие темно-зеленые от волнения глаза ка-али внимательно смотрели на неё, словно размышляя — заговорить или нет? А потом чужая ладошка коснулась щеки.

— Истра. Якорь Гира, — негромко, с едва заметным акцентом ответила миниатюрная девушка, — я тебя помню. Помогу.

Несколько дней пролетели почти мирно — в делах и заботах, но без надрыва и постоянного страха. Наконец, она смогла рассказать об Иаррине, супруге Смерти, и айтири подтвердили её слова, заметив лишь, что сейчас от этого знания почти нет толка, поскольку сам он не способен покинуть долину, покуда живо заклятье, от которого страдают альконы. Все ниточки сходились на одном событии — открытии Врат или ритуале Пробуждения Смерти, но Высшие альконы отчего-то все медлили. Даже Кинъярэ, ранее рвавшийся провести ритуал как можно скорее — ведь и вытащил её в свое время в этот мир ради него — не торопился. Раздумывал. Сомневался. Словно что-то его тормозило. Все чаще она стала замечать на себе его задумчивые взгляды, в которых читалось скрытое беспокойство, переходящее в страх. Хотя, полно, разве Мастер умеет бояться? Наверное, просто померещилось — ведь в его эмоциях она ничего подобного не замечала, купаясь в тех крохах заботы, смешанной с болезненной нежностью, которую испытывал алькон.