Чтение онлайн

— Почти не отходя. И теперь-то оторвал его с трудом. У тебя удивительный сын, ты его не заслуживаешь, Младший.

Растерянность. Злость.

— Младший?!

— У тебя пока нет имени. Прошлого ты лишился, а новое… новое тебе должен дать я, с ним закрепляя тебя в этом мире, позволяя влиться в наш народ. Но Азззз, — он прошипел, наклоняясь над сверкавшим глазами мужчиной, сразу помолодевшим на несколько десятков лет, — я ведь могу и не делать этого…

Презрительное молчание. Да, легко с ним не будет.

— Зачем тогда спасал?

Когти почти нежно сжали чужое горло, царапая до выступающей крови.

— Мне повторить правила?

— Спасали…

— Мой Шэнне, — ласковая усмешка в которой виднеются клыки.

— Мой… Шэнне, — выдавил, давясь собственными словами, мужчина.

Когти тут же исчезли, оставив мужчину приглушенно выдыхать. Юный Азгар… забавное зрелище. Даже ненавидеть бывшего друга и уже, наверное, бывшего врага не получается.

— Молодец. Привыкай, что теперь у тебя нет власти, — когти скользнули по щеке, ухватывая за подбородок. Ты ведь хочешь спросить, отчего я пощадил тебя? Знаю, что хочешь, но промолчишь из пустой гордости.

Алькон присел в кресло у постели, откинувшись на спинку и склонив голову на согнутые в локтях руки.

— А ведь все очень просто, Аз… мой мортэли. Ты щадил меня, несмотря на всю свою ненависть и обиды. Ты пытался щадить и ту алькону, что родила тебе Сайнара, глупую девочку, плод чужой безумной любви. Тринадцатая была прекрасной советницей, но, как и все женщины, легко поймалась на крючок любви… Ты — лучшее, что могло случиться с её дочерью.

Впервые он заметил в чужих глазах это чувство. Бессильную злость на самого себя. Надлом. Усталость. Неуверенность.

— Я не смог её спасти… не смог даже объяснить, насколько я к ней привязан. Из-за… — тонкие пальцы сжались в кулаки, чуть не раня ладони когтями.

— Осторожнее, — усмешка, — забудь о своем брате, считай, что его никогда не было и уже никогда не будет.

— Вы?! — и сколько надежды в голосе! Где же ты раньше был, друг?

Он стряхнул застарелую горечь.

— Да, он мертв. Окончательно. Его душа уничтожена и никогда более не переродится.

Мужчина метнул на него внимательный взгляд, кивнув каким-то своим мыслям. Кинъярэ давно уже перестал пытаться угадать, что у этого человека было в голове, почему он поступал порой именно так, а не иначе. В конце концов, он не всевидящ, хоть и многое может.

— И слава богам, — тихое, едва слышное, — во мне не осталось к этому существу никаких чувств, Ки… мой Шэнне, — неуловимо поморщившись, закончил бывший ирр, — когда вы меня развяжете и что должен буду сделать за все ваши дары?

— Смотрю, четкость сознания и остроту мысли ты не утратил, — усмешка, — завтра развяжу, сегодня тебя ещё не раз скрутит, так что нужно соблюдать осторожность. Единственное, что я бы посоветовал — не напрягаться слишком в оковах. Напротив, постарайся расслабиться, у тебя сейчас начнет резаться хвост, — спокойно сообщил.

— Не понимаю, как это возможно. Я столько мечтал… так хотел, но ты все время отказывал…

Видимо, и правда сильно выбит из колеи, раз настолько расслабился и потерялся в своих тревогах.

— Мечты исполняются. Правда, не так, как ты того желал, но это ведь не так уж важно? — когти прошлись по чужой руке, проверяя плотность кожи. Кое-где уже выступила чешуя. — Отдыхай, как можешь и пока можешь. Позже ты принесешь мне клятву крови на алтаре Смерти, клятву вечной нерушимой верности. А это значит… — хищник выскользнул из кресла, вьясь по комнате, — никакого своеволия. Никаких интриг и заговоров. Никакой попытки навредить своим. Ничего серьезного, несогласованного со мной. Даже мысли о вреде у тебя не будет. И нет, это не рабство, мой друг. Это залог твоей безопасной жизни среди нас. Среди тех, кто помнит, кем ты был, и мечтает разорвать тебе горло, ты же понимаешь? В остальном — я все ещё надеюсь вырастить из тебя уважаемого члена общества, — негромкий прохладный смешок и шипение.

— Согласен, — кривятся болезненно губы. Это лучшее, чего он заслуживал, и Азгар это полностью осознавал. — Только…

Кинъярэ уже почти вышел из комнаты, когда послышалось слабое, тихое, до жути неуверенное:

— Прости меня, Кин… если когда-нибудь сможешь…

Алькон обернулся, смотря на безвольно обмякшее, слабое, худое как щепка существо. На его запавшие глаза и потускневший взгляд, в котором все ещё тлела упрямая воля к жизни.

— Не у меня тебе надо просить прощения, Аз, но мое расположение у тебя ещё есть шанс заслужить, — бросил, выходя.

На сердце было спокойно, несмотря на все то, что им ещё предстояло сделать.

Этот день настал. Вернее — эта ночь. Все ритуалы, посвященные Смерти лучше всего проводить именно ночью.

— Яра, пора, — с легкой руки супруга, Отец Смерть, как же странно до сих пор так думать о Мастере! большинство присутствующих теперь называли её именно так.

Вот и Сайнар появился в проеме — бледный и серьезный. Он как будто повзрослел ещё сильнее за эти дни, ожесточился, отгораживаясь от большинства, уязвленный тем, что его Гардэ так явно предпочитала общество другого — Тайла не отходила от Кея.

— Уже?

Как же быстро пробежало время. Двое айтири вернулись к своему другу и побратиму, побоявшись надолго оставлять его одного. Женщины-альконы потихоньку обживались в столице, наводили порядок в домах, выбирая себе наиболее приглянувшиеся — все равно здесь оставалось слишком много пустых мест. Вороны-вестники приносили плохие вести — альконов, оставшихся в рабстве, снова начали убивать. Айтири мутили воду, люди дрожали от страха, умело подзуживаемые ненавистниками и паникерами. Больше откладывать ритуал было просто нельзя — иначе освобождать станет некого. Сегодня границу города замкнули полностью, накрывая Иррилим щитом, не дававшим никому ни войти, ни выйти. Неподалеку на заброшенных землях последние дни отмечали подозрительное шевеление разношерстных групп. Если бы только это были бандиты…

Риаррэ поправила простое черное одеяние до пола, лишенное всяких украшений — такие хламиды сейчас надевали все Тринадцать высших альконов, весь полный Круг Совета. Традиция, чтоб её. Да ещё и то, что они были сделаны из специальной ткани, облегчающей волшебство. Привычно распустила волосы, белой волной упавшие до талии. Почувствовала, как пульсирует теплый клубок под сердцем. Кин. Кин-нэ. Первый алькон, её Владыка, её сердце. Сейчас их долг был важнее любых чувств. Сколько бы времени им ни было отведено на счастье, если ритуал окончится для кого-то неудачно… она была благодарна за каждую лишнюю минуту.

Встряхнулась, отгоняя дурные предчувствия. Хорошо, что хотя бы Дьергрэ успела немного подлечить и привести в чувство за это время. За сумасшедшего алькона сердце болело как за родного брата. Да он и стал таковым для неё.

— Идем, Сай, я готова.

Коснулась прохладной ладони ещё одного «братца», пропуская тонкую струйку силы. Спокойствие чувств — вот, что должно стать залогом успеха. Нельзя взывать к госпоже, находясь в таком раздрае, в каком пребывал Сайнар.

— Благодарю, но я бы справился.