Чтение онлайн

Алькон откинул голову на спинку кресла, прикрывая глаза. После побега из тюрьмы мир взорвался яркими красками, оглушая и не давая возможности остановиться, сойти с пути и немного подумать о происходящем. Слишком много всего. Слишком тяжело. В окно спальни просочился вечерний луч, заставив губы дрогнуть в улыбке. Переживет ли он полный Круг, призыв Смерти? Переживут ли его все они?

— Кей? — тихий хрип заставил вздрогнуть, выдергивая резко из невесёлых размышлений.

— Жив!..

Мужчина метнулся к постели, опускаясь на колени, впиваясь испытывающим взглядом в бледно-лиловые глаза нового алькона. Нет, пока ещё не алькона, но… В глазах друга, который единственный не дал ему сойти с ума за долгие годы заключения, светились разум и воля. Он прощупал чужие эмоции — смятение, удивление, радость — но ни капли ярости, злобы или отвращения. Когти с тихим вздохом разжались. Он не потерял рассудок. Не потерял себя в чуждой силе.

— Все-таки… сделал по-своему… мерзавец, — беззлобно шепнул бывший айтири, жадно присасываясь к жидкости в кувшине, приобретшей сегодня темно-серебристый оттенок.

Кейнар дождался, когда друг выпьет все, до последней капли, лишь потом спросив:

— Понравилось?

Потемневшие до ярко-фиалкового оттенка глаза друга зло блеснули в ответ.

— Что ты туда намешал? Опять ваши альконские штучки?

— Я сделал то, что должен был сделать, — последовал тут же ответ, только лукавые искорки в глазах говорили о том, что алькон доволен происходящим и получает ни с чем не сравнимое удовольствие, — и да, там была моя кровь, смешанная с водой. Вижу, что тебе понравилось.

— Вот теперь уже не уверен, — тихий фырк, — может, расскажешь мне толком, что происходит? После нашего побега все как в тумане, а теперь…

Голос упал. Тар опустил взгляд на худые, как палка, когтистые руки, на сереющую кожу, поймал прядь пепельно-белых волос, накручивая машинально на коготь. Раскосые глаза угрожающе сощурились. Новорожденный алькон с трудом приподнялся, хватая ртом воздух и буквально прошипел:

— Надеюсь, ты соизволишь рассказать с подробностями, почему ты принял за меня такое решение, друг мой…

Он шипел и сердился, но они оба знали, что другого выхода просто не было, что даже то, что все получилось, было настоящим чудом. И, если им удастся вернуть Смерть, то новый алькон будет обязан пройти посвящение богини, полностью отрекаясь от прошлой жизни. Но преданный когда-то теми, кому доверил свою жизнь и душу, бывший айтири нисколько об этом не сожалел — разве что опасался расшибить лоб об ту же стену.

Кинъярэ Амондо, Первый алькон

Быстрые шаги — но неслышные. Это крыло замка стояло отдельно от других, самое дальнее и самое защищенное — как от угрозы извне, так и от попытки вырваться изнутри. Комфортабельная темница, золоченая клетка для тех, кого ещё не записали в заклятые враги, но уже лишили доверия. Два алькона встретились перед дверями, молча кивнув друг другу.

— Отец, зачем ты?..

— Затем, что ты сейчас необъективен, сын. Ты привязан к нему, ты когда-то связал вас кровными узы, сделав своим братом, и потому его предательство тебя едва не убило. Сейчас ты в смятении. Ты уверен, что не сделал ошибки?

— Как в свое время ты? — жестокий вопрос.

Синие глаза старшего мужчины гневно блеснули, но он лишь сжал зубы, принимая справедливый упрек.

— Но ты же не хочешь, чтобы мы снова упали в ту же пропасть, что и по моей вине?

— Я знаю, что этого не случится. И не беспокойся обо мне. Мне хватит решимости убить, если я пойму, что он жаждет власти превыше всего. Более того, я стребую с него клятву верности на крови, в Храме Смерти. Я больше не повторю прежних ошибок. Если Азгар оступится — его покарает пламя.

— Этот маг заслужил место в твоем сердце, — бывший Владыка помолчал, отступая, — иди. Ты более жесток, чем я, война и плен закалили тебя, сын. Я верю, что ты не оступишься.

Глаза в глаза. Ладонь у сердца. Горький оскал древнего дракона.

— Иди, Кинъярэ. Я больше не вправе тебе указывать, — усмешка.

Впрочем, нынешний Шэнне не обольщался. Да, пока отец раздавлен многолетними пытками и пленом, дезориентирован происходящим и лишен своих сил, но, стоит ему немного прийти в себя — и он ещё урвет свою часть власти. В конце концов — это в их крови, и это правильно.

Тишина — напряженная, обволакивающая, опасная. Тишина, как перед боем. От легкого касания руки двери распахиваются, открывая взгляду комнату с зарешеченными окнами, укрытыми легкими занавесями. Большую её часть занимает роскошная кровать с небольшой тумбочкой около неё и встроенным шкафом в углу.

Тишину, словно клинком плоть взрезает отчаянный хрип. Все-таки сорвал горло? Алькон делает шаг к постели, к которой прикован за ноги и за руки его бывший противник. Рубашка намокла от пота, как и волосы, он исхудал — обращение всегда сжигает слишком много сил — и это одна из главных проблем. Если залезть в неприкосновенный резерв организма, обращенный умрет или сойдет с ума. Ладонь ложится на прохладный липкий лоб, диагностируя. Нет, Азгар все ещё достаточно силен. С ним все будет в порядке, даже не стоит сомневаться.

Стон. Мутные, подернутые пленкой слез глаза бывшего ирра распахнулись, в упор уставившись на Первого.

— Asharalat te naelgin?

— Ne, ashhar daer no alkone, — отозвался с усмешкой.

Раньше истинный язык Азгару совершенно не давался…

— Дивные глазки. Три зрачка всегда лучше, чем один, — отозвался с усмешкой, — из тебя выйдет неплохой алькон. Уже вышел.

— Это… месть?

Мужчина на постели скривился, отчаянно закашлявшись, дернулся беспомощно и зло и обмяк, скрипя зубами.

— Это сделано для твоей же собственной безопасности. Распорешь себя собственными когтями — будет весьма неловко, право слово.

— Когт…?!

Мужчина дернулся, отчаянно пытаясь себя рассмотреть, что, впрочем, не слишком удалось. Связывать Кинъярэ умел, и не без умысла. Мужчина подошел ближе, протягивая дернувшемуся сопернику бокал с прозрачно-чистой водой.

— Тшш-шш. Осторожнее. Что кривишься? Тебе сейчас нужна вода, слишком много сил потерял на перерождении, пей, или волью насильно!

— Ты умеешь… мотивировать…

— Вы, — прохладное, — чтобы обращаться к Правителю на «ты» нужно ещё это заслужить. Пока твои «заслуги» говорят об обратном.

Тихий вдох. Выдох. Лицо бывшего ирра разгладилось, словно он разом нашел свою точку умиротворения, отрешаясь от происходящего.

— Где Сайнар?

— Тринадцатый разминает крылья, не все ему безвылазно сидеть у твоей постели.

— А он сидел? — темно-лиловые глаза жадно блеснули.

Да, альконам нужны привязанности, нужны близкие, чтобы не потеряться в безумии силы.