Чтение онлайн

– Сначала опускай "слизняка", - приказал Спарроу. Боннет поднял носовые рули еще до того, как они почувствовали, что баржа за ними проехала по дну. "Рэм" опустился в ил на глубине 8800 футов. Манометр показывал давление 3804 фунта на квадратный дюйм: на двадцать больше, чем должно было быть на этой глубине.
– До стаи девять миль. Они разворачиваются веером. Я насчитал шестнадцать кораблей.

– Разворачиваются веером, - задумчиво повторил Спарроу.
– Это означает, что они удивлены нашим...
– Две подлодки направились к поверхности, докладывал Рэмси.
– Они посчитали, будто мы всплываем.

– Давление тут больше обычного, - размышлял Спарроу вслух.
– Это означает, что плотное холодное течение или слой над нами сбило их акустиков с толку. Пока они не обнаружат металл, мы в безопасности.
– Если мы не взорвемся, сказал Боннет.

– Если у нас имеется ветчина, то есть и яичница с ветчиной, конечно же, если есть яйца, - сказал Рэмси.

Гарсия захихикал.

– Нам сейчас важнее всего расслабиться, - сказал Спарроу.
– Нам не надо тех проблем, что были в прошлый...
– Проблем-морблем, - перебил его Гарсия. Все время только бу-бу-бу. Так он, может, псих... Может, ему захочется, чтоб мы делали тук-тук-тук... Джонни, я прав, а?

– Джо, я приказываю тебе пойти со мной, - приказал Спарроу.

У Гарсии покатились слезы.

– Мне надо облегчить душу, - всхлипнул он.
– Я хочу исповедаться, но никто из вас...
– Пошли!
– Спарроу схватил его за руку и потащил к задней двери. Спокойней, капитан, - сказал Рэмси.

Тот сделал глубокий вдох.

– Правильно.

– Я сам пойду, - сказал Гарсия.
– Не буду сопротивляться. Я не хочу доставлять неприятностей. Я и так их доставил уже много. Чудовищных неприятностей. Меня никогда не простят. Никогда.

Он направился к двери, бормоча под нос:

– Никогда... никогда... никогда...
– Каркнул ворон: "Никогда", - сказал Рэмси. С отсутствующим видом он потер все еще саднящую челюсть.

– Теперь кое-что становится ясным, - сказал Боннет.

– Что именно?

– Насчет пробивателя голов. Тебя к нам заслало ПсиБю.

– Только не ты, Брут, - вздохнул Рэмси.

– Точно, все сходится, - сказал Боннет.
– Хепп тронулся, вот они и наслали тебя на нас, чтобы выяснить почему.

– Чего?

– Точно. Ты хочешь знать, кто из нас будет следующим.

– Им буду я, если еще немного послушаю твою чушь. Я...
– Или же ты шпион, - сказал Боннет.
– Хотя, догадываюсь, ты не из них.

– Ради Бога!..

– Я попытаюсь объяснить, - сказал Боннет.
– Это не просто. Я, вообще-то, терпеть не могу головокопателей. Вы все, психдоктора, одинаковые. Исключительно... всезнайки. На каждый случай имеется объяснение: религиозность - это проявление глубинных комплексов, которые...
– Да заткнись же ты! вспыхнул Рэмси.

– То, что я пытаюсь сказать, чувствуется лучше, чем могу тебе вталдычить. Можешь назвать это своеобразным успокоительным. Иногда случалось держать врага в руках. Он напоминал мне насекомое, которое я мог раздавить.

– Ну и?

– Ну и. Я никогда не ловил врага... вот этими руками.
– Он поднял руки и помахал в воздухе кистями.
– Но именно здесь... я кое-чему выучился.
– Чему, конкретно?

– Это может прозвучать глупо.

– Скажи уж как-нибудь.

– Может, не надо?

– Тебе очень важно сформулировать эту мысль, сосредоточиться на ней, сказал Рэмси. При этом он думал: "Неважно что я сейчас делаю. Сейчас я выступаю в роли психоаналитика!"

Боннет вытер руки о футболку, поглядел на пульт управления.
– Когда ты встречаешь своего врага и распознаешь его, касаешься его, ты вдруг понимаешь, что он похож на тебя: возможно, он даже часть тебя.
– Он замотал головой. Нет, не могу сказать правильно.
– Попробуй.

– Не могу.

Боннет свесил голову и уставился в пол.

– На что это похоже? Попытайся сравнить с чем-нибудь.

Очень низким, почти неслышным голосом Боннет сказал:

– Ну, это вроде того, когда ты - маленький, слабый пацан на детской площадке. И вот когда старший парнишка шлепает тебя, тогда все в порядке, он тебя заметил. Это значит - ты живешь. И это гораздо лучше, чем когда тебя совсем не замечают.
– Он поднял голову и посмотрел на Рэмси.
– Или еще, когда ты с женщиной, и она глядит на тебя, и ее глаза говорят, что ты мужчина. Ага, именно так. Когда ты и вправду живешь, другие знают об этом.
– А что это имеет общего с врагом в твоих руках?
– Он живой, - ответил Боннет.
– Черт побери, парень, он живой, и у него такая, как и у тебя жизнь. Каждый из нас - враг. Голос Боннета становился все уверенней.
– Каждый для другого и для самого себя. Я вот что имею в виду: я - одно целое со своим врагом. Пока я не хозяин своему врагу, я всегда проигрываю.

Рэмси удивленно глядел на Боннета.

– Ты можешь объяснить мне ход моих размышлений?

Рэмси отрицательно покачал головой.

– А почему нет? Я чувствую эти вещи, как и всякий иной. Потому что я скрываю эти чувства дольше. Но кто я такой, чтобы это скрывать?
– Боннет презрительно усмехнулся.
– Я! Вот кто.

– Почему ты выкладываешь мне все это?

– Я нашел того, кому могу высказаться. Но этот кто-то, в силу профессии, должен будет заткнуть рот, потому что...
– Подожди.
– Взгляд Рэмси, отвлекавшийся от приборов не более, чем на пару секунд, успел уловить резкий сигнал.
– Акустический разведывательный взрыв. И еще один. Если они рванут бомбу рядом с нами, корпус лопнет, как нарыв на пальце - толстом металлическом пальце.
– Они не могут искать нас здесь, на глубине.

– Не рассчитывай на это. Еще од...
– Что здесь происходит?
– Спарроу, пригнувшись, вошел в помещение центрального поста.

– Акустические разведбомбы, - доложил Рэмси.
– "Восточные" выслеживают звуковое отражение металлического хвастуна с табличкой "Фениан Рэм". Спарроу подошел поближе и стал рядом с ним.

– Одна же подлодка прет прямо на нас.

– Мы его быстренько, - ответил Рэмси. Он положил руку на тумблер залпового антиторпедного огня.

– Оставь, они не станут тратить "рыбку", чтобы просто устроить взрыв.
– Он в миле от нас, на глубине в шесть тысяч футов. Вот, выслал следующую разведбомбу.

Все почувствовали снаружи глухой удар, срезонировавший в корпусе.
– Если что-нибудь из нашего подвесного снаряжения бабахнет, нас вскроет как...
– Лес, мы все читали руководство по эксплуатации, - сказал Спарроу. Он отвернулся, склонив голову.
– Боже, мы, не имеющие права просить, молим о твоем милосердии. Ты сделаешь это... Что такое?
– Он отвернул.

– Боже, не отворачивай от нас лица своего...
– "Восточный" подводный корабль. Он повернул в другую сторону.

Спарроу поднял голову.