Чтение онлайн

– Если твой диагноз точен, каким тогда представляется тебе направление моей жизни?
– спросил Спарроу.

Прежде чем подумать и остановиться, Рэмси выпалил:

– Вы совершенно сходите с ума! Совершенно!

Внутри у него что-то оборвалось.

Спарроу засмеялся, покачал головой.

– Нет, Джонни. Я вернусь туда, где давление меньше. Вздохну полной грудью. Сыграю в покер по маленькой в "Гарден Гленн". Нажрусь раз или два, потому что от меня этого ждут. Еще раз переживу медовый месяц с женой. А она будет со мной мила. И будет сильно сокрушаться из-за того, что подгуливает, пока я далеко от дома. Это ее личная адаптация. Меня это уже не волнует.

Рэмси уставился на него.

– Ну и, конечно же, будет масса новых удивлений. Зачем это все вокруг? Что представляем собою мы - человеческие животные? Есть ли смысл во всем этом? Но у меня очень крепкие корни, Джонни. Я уже видел чудеса.
– Он склонился над Гарсией.
– Мне известны последствия событий еще до того, как те произойдут. Это дает мне... На аппарате искусственного кровообращения загудел сигнал. Рэмси отключил перекачку крови. Спарроу обошел кровать, отсоединил венозные и артериальные иглы.

– Шестьдесят на сорок, - сообщил Рэмси.

– Через двадцать два часа мы будем в Чарлстоне, - сказал Спарроу и поглядел на Рэмси.

– Что ты собираешься рассказать парням адмирала Белланда про Джо?

– Не могу вспомнить ничего такого, что я мог бы рассказать им про Джо.

Губы Спарроу медленно растянулись в улыбку.

– Вот это и есть нормально, - сказал он.
– Не разумно, но нормально. Рэмси только засопел. "Почему я так раздражен?" - спросил он у самого себя. А его подготовка психолога тут же подсунула ответ, от которого нельзя было отмахнуться: "Потому что не повернулся лицом к чему-то в самом себе. Существует нечто, чего я не хочу видеть".
– Давай поговорим о Хеппнере, предложил Спарроу.

Рэмси чуть не заорал: "Господи! За что?!!"

– Он тоже пришел к мысли о психической нормальности, - продолжил Спарроу.
– И однажды ему стало ясно, что я не совсем психически здоров. Тогда он стал размышлять дальше: а что такое психическое здоровье? Он рассказывал о некоторых своих мыслях. Внезапно он открыл, что не может дать этому определения! И это привело его к тому, что сам он посчитал себя несколько тронутым.

– Так?
– прошептал Рэмси.

– Он подал рапорт о переводе из службы подводных буксировщиков. Мне он подал прошение об уходе, когда вернемся на берег. Это было в тот последний наш поход.

Рэмси сказал:

– И он поплыл сам.

Спарроу кивнул:

– Он сам себя уговорил, что у него нет якоря, нет точки отсчета, куда можно было бы плыть.

Рэмси чувствовал внутреннее возбуждение, как будто находился на пороге великого открытия.

– И поэтому, - продолжал Спарроу, - мне следует готовить нового офицера-электронщика. Тебе надо возвращаться в ПсиБю, где находятся твои корни. Там тот океан, в котором ты знаешь пути.

Рэмси уже не мог сдержаться, чтобы не спросить:

– А как вы определяете душевное здоровье, капитан?

– Возможность плавать, - ответил Спарроу.

Рэмси почувствовал холодный шок, будто его внезапно кинули в ледяную воду. Изо всех сил он заставлял себя дышать нормально. Голос Спарроу доносился до него как бы с огромного расстояния:

– Это означает, что душевно здоровый человек понимает течения, он знает, что надо делать в различных водах.

Рэмси слышал тяжелые удары грома, совпадающие с прозаичным, сухим тоном Спарроу:

– А психически больной похож на тонущего. Он падает вниз, барахтается, он... Джонни! Что случилось?

Рэмси слышал слова, но они теряли для него смысл. Комната превратилась во вращающуюся центрифугу, в которой он был на краю... быстрее... быстрее... быстрее... Он ухватился за аппарат искусственного кровообращения, не удержался и свалился на пол. Какая-то часть его самого чувствовала чьи-то руки на лице, пальцы, нажимающие на глазные яблоки.

Гремящий голос Спарроу, будто из трубы:

– Обморок!

Бум! Бум! Бум! Бум! шаги хлопание двери звон стекла Он плыл в желеобразном гамаке, сковывающем все его тело. Перед глазами открылась миниатюрная сцена. Спарроу, Гарсия и Боннет стояли плечом к плечу, кукольные фигуры, освещенные миниатюрной, лилипутской рампой. Марионетки.

Пустым, монотонным голосом миниатюрный Спарроу сказал:

– Я коммандер, подводник, портативный, модель I.

Миниатюрный Гарсия сказал:

– Я офицер-инженер, подводник, портативный, модель I.

Миниатюрный Боннет сказал:

– Я первый офицер, подводник, портативный, модель I.

Рэмси попробовал было что-то сказать, но губы его не слушались.

На кукольной сцене Спарроу сказал:

– Я ненормален, ты ненормален, он ненормален, мы ненормальны, они ненормальны.

Гарсия сказал:

– К сожалению, должен рапортовать о повреждении составных частей: самого себя.

Боннет сказал:

– Этот Рэмси - катализатор.

Спарроу сказал:

– Я не могу помочь тебе; он не может помочь тебе; мы не можем помочь тебе; они не могут помочь тебе; ты не можешь помочь себе сам. В это время лилипутский Гарсия растворился, оставляя Боннета и Спарроу одних в пространстве. Из пустоты донесся его голос:

– Сожалею, что не могу поблагодарить тебя лично.

Боннет сказал:

– Мое поколение не верит в вампиров.

Рэмси снова попытался заговорить, но не смог издать ни звука.

Спарроу и Боннет заговорили в унисон:

– Успокойся... успокойся... успокойся... успокойся... Все слабее слабее слабее Голос Гарсии был уже слабеньким-слабеньким эхом, едва различимым сквозь ритм ударов. глубокая, всеокутывающая темнота темнота, окружающая плод в материнском лоне Рэмси почувствовал движение, жужжание: электромоторы. Голос Боннета:

"Кажется, он приходит в себя".

Спарроу: "Ты слышишь меня, Джонни?"

Сам он не хотел отвечать. Это требовало энергии. Для этого необходимо было взять мировую субстанцию. Но годы тренинга психолога вдруг сказали ему: "Ты лежишь в позе зародыша".

Спарроу: "Давай попробуем его распрямить. Это может помочь".

Боннет: "Сообщите ему об этом как-нибудь помягче, капитан". Руки хватают его за лодыжки, за предплечья, пихают на какие-то сдутые мячи. Он хочет сопротивляться, но мышцы будто из ваты. "О чем сообщить помягче?"