Чтение онлайн

– Значит, потребуем внимания, – Анри убрал часы. – Заставим себя уважать.

Он прищурился и поднял левую руку к небу ладонью вверх. Сквозь раскрытые пальцы побежали искры: вниз, вниз, на утоптанную землю, на пучки соломы. Я уже открыла рот, чтобы крикнуть, но искры вскипели, поднялись, образовав пламенеющую розу над гибкой кистью руки, и хлестнули воздух огненной плетью.

Плеть свилась в кольцо, с сухим свистом отмеряя круги над головой. Отражение огненного колеса вскипело в каждом из окон. Я прикусила губу. Стекло – штука дорогая, если разобьется хоть одно…

– Эй, эй!

От входа бежал приземистый толстяк в мягком фланелевом костюме, прижимая руку к груди. Когда он приблизился, я поняла, что на нем пижама.

Анри поклонился. Плеть погасла, и он опустил руку с таким видом, как будто прятал в ножны рапиру.

– Добрый вечер.

– Зачем? – просипел толстяк. – Здесь же дети!

– И им не понравились фейерверки?

– Так ночь на дворе!

– И вы хотите, чтобы мы провели ее здесь? В Галавере заинтересуются, узнав, как холодно вы принимаете волшебников.

По лицу толстяка прошла судорога.

Я посмотрела на Марека.

– Челядь? – прошипела я.

Он развел руками.

Внутри спешно разводили огонь, зажигали свечи. Заспанная служанка, бормоча что-то про дилижансы, проезжающие ночью, прошествовала наверх с деревянной бадьей.

– Все комнаты заняты, – Анри был мрачен. – В одной найдется место для девушки, нам же придется требовать хозяйскую.

– Не по-людски. – Марек снял с шеи кожаный мешочек и вытряхнул из него несколько монет.

– Я пройдусь, ждите здесь.

– Он тобой всегда так командует?

Анри скрестил руки на груди и прислонился к стене, не отвечая.

– Дилижансы приходят раньше, – заметил Квентин. – А частные экипажи так поздно не ждут. Мы потеряли уйму времени в той луже. И, кажется, остались без ужина.

– Тебя зовут Квентин или Само Собой Разумеется? – едко осведомился Анри. – Без мантий нас бы на порог не пустили. Ночуйте в конюшне, дорогие гости, и попробуйте уехать не заплатив!

– В Теми так не бывает, – сказала я. Квентин скривился, как от зубной боли, но промолчал. – У нас говорят, трое дверей не запирают: трактирщик, лекарь и часовщик.

– Когда захочу починить часы, дам тебе знать, – беззлобно огрызнулся Анри. – Где этот авантюрист, во имя ордена? Я хочу спать!

Марек вырос за спиной Квентина бесшумно, словно тень.

– И?

– И – комнаты нас ждут.

Анри неуверенно улыбнулся.

– Ты мастер… Сколько?

– Какая разница? Лин, вторая дверь налево. Учти, она храпит.

– Кто, дверь?

– Да уж не твоя соседка! – Марек подавил зевок. – Лучшее средство от простуды – долгий, спокойный сон. Раньше полудня я завтракать не выйду.

– Договорились.

– Здравая мысль.

– Еще бы!

– Что ж, спокойной ночи.

В комнате горела свеча, от бадьи поднимался пар. На одной из двух кроватей под безмерным лоскутным одеялом кто-то сопел.

М-да. В моей комнате… в моей бывшей комнате куда уютнее.

И стоило отправляться драконы знают куда? Ради дверей Галавера, которые, может, и не откроются?

Я скинула одежду и ступила в бадью. Как и там, в лесу, вода окутала ноги, но нежно, бережно. Я села и обхватила колени руками. Вставать с утра не надо, соседка спит, можно и посидеть.

Забавно: мне так хорошо в воде. Значит, я не великая и вовсе не волшебница? Ведь Анри выглядел как выжатый лимон, а Квентин и того хуже. Я помогала Мареку с лошадьми, а те двое исходили болью. Словно лишились чего-то нужного, чего нет у меня.

Да что такого? Радоваться надо, что я могу принять ушат ледяной воды не моргнув глазом! Нет волшебства, ошибся старик Корлин – не очень-то и хотелось!

А вдруг есть?

Я зачерпнула ладонью воды и плеснула по плечам.

Холодно..Огонь внутри угас или спрятался так, что не выманишь. И остается только провожать взглядом чужие игры с пламенем и остро, тянуще завидовать.

Спросить бы Корлина… Но он давно умер, а я не дракон, чтобы шагнуть во врата времени и найти его там. Да и не вернуться мне обратно из прошлого…

Или поступить, как советует Марек? Зазвучать самой так, как я хочу? Найти свою беглость и внятность, пусть без огня, но стать счастливой?

А как? Где? Кем я стану? Кому буду нужна? И что, так просто взять и отказаться от мечты?

Холодно.

Скользкая терка не хотела мылиться в остывающей воде. Я кое-как вытерлась и уже сделала шаг к постели, как в дверь постучали.

Я торопливо юркнула под одеяло.

– Я решил, что вещи тебе еще пригодятся, – заявил Марек, закрывая за собой дверь. В руках он держал сумку и ножны. – Оставлять их на ночь в экипаже было бы опрометчиво.

– А здесь?

– А здесь с ними ничего не случится, – он вздохнул. – Анри не стоило лезть на рожон. Теперь мы как в стане врага.

– Он не смог удержаться, – возразила я. – Я видела, как светился Квентин, когда запускал шар в реку. С Анри то же самое. Это их жизнь. Красота.

– Н-да. Разбойники, уверен, полностью разделяют твое мнение, – он потер лоб. – Анри очень хочет быть здоровым и богатым, но иногда лучше просто-напросто быть живым.

– То есть всегда? – я приподнялась на локте.

Марек неожиданно улыбнулся.

– Ты меня понимаешь.

– Нет, – я качнула головой. – Или вы лицемерите…

– «Ты».

Да он в полтора раза меня старше! На короткой ноге с магами, свой в верхушке ордена – разве мы равны? Хотя… пустячок, а приятно.

– Или ты лицемеришь, или недоговариваешь. Говоришь, все равны? Посмотри, как отнесся к нам трактирщик! Как он раболепствовал перед Анри! Возница сбежал – думаешь, он осознал свою значимость и неповторимость или струсил перед тем, кто сильнее и выше? Если я вернусь домой, кем я стану? Уж конечно, не главой гильдии!

– Думаешь, моя сестра была счастливее в доме главы гильдии, чем с тобой на руках? – спросил Марек.

– Не знаю… Ты о ней хочешь поговорить?

– Успеется, – он покачал головой. – Я говорил о тебе. Чего ты хочешь, Лин? Огня в руках или чтобы любили и боялись? Ты дочь трактирщика – ты чувствовала себя челядью? Куда ты бежишь?

Хороший у нас получается разговор на ночь глядя.

– Я… – я запнулась. – Уж кем-кем я не была, так это прислугой. Но мне хочется быть там, где принимают решения. Где что-то происходит. А чтобы меня любили – ведь любви хочется каждому? – Я попыталась беспомощно развести руками, вспомнила, что лучше бы этого не делать, и поплотнее закуталась в одеяло.