Чтение онлайн

Но за время своих скитаний Оран успел многое понять. Например, что лучше держаться подальше от тех, кто способен разорвать тебя на клочки, проклясть и обречь на горькую судьбу бродяги. Даже если ты вернешься, даже если дом Боллиндерри простит заблудшего родственника, никто не забудет о том, что случилось.

На Орана свалят какую-нибудь очередную неприятность, и тогда проклятием дело не ограничится.

Так что лучше быть подальше от всего этого. Особенно, если у тебя есть дом, хорошая работа и человек, которого ты любишь.

Киллиан понимающе улыбнулся.

– Ваши дети, – сказал он. – Когда-нибудь они обязательно появятся. Дед хочет, чтобы они не принадлежали дому Боллиндерри.

Оран не успел ответить – я рассмеялась и воскликнула:

– Мы тоже этого хотим. Чем дальше наши дети будут от такой замечательной родни, тем лучше.

А ведь и правда: у нас с Ораном однажды родится ребенок. Мальчик с его глазами, девочка с моими кудрями… Сейчас я подумала о них, и душу окатило горячей волной счастья.

Мы построим свой маленький мир и будем счастливы в нем вдали от драконов, их власти и злобы.

Взгляд Орана сделался мечтательным, словно он тоже представил наших детей. Киллиан кивнул.

– Удивительное здравомыслие, леди Макбрайд, – произнес он. – Любая другая на вашем месте сейчас протестовала бы. Требовала для себя и детей достойного места и части состояния дома Боллиндерри.

– Любая другая на моем месте вытерпела бы измену первого мужа, – с достоинством откликнулась я. – Но ни мне, ни моим будущим детям не нужно тех благ, которые надо выгрызать у совести. А состояние мы создаем сами. Скоро, например, здесь начнется кулинарный конкурс. Я собираюсь победить.

Оран кивнул так, словно нисколько в этом не сомневался.

– Хорошо, – кивнул Киллиан, посерьезнев. – Итак, вы оба клянетесь, что отказываетесь от возвращения в столицу, притязаний на часть состояния дома Боллиндерри и законного места в драконьей семье. Верно?

Мы с Ораном дружно кивнули. Киллиан вынул из внутреннего кармана пальто мешочек из красного бархата и протянул мне.

– Тогда возьмите. Это сокровище дома Боллиндерри, фаланга святого Иолера.

Я осторожно приняла реликвию, и на мгновение показалось, что в мешочке что-то шевельнулось. Лицо Орана сделалось по-детски мечтательным – такое мягкое выражение я замечала в нем, когда он работал.

– Он был драконом, святой Иолер. Но любил и жалел людей, – объяснил Оран. – Его мощи оберегают от драконьего огня, черных чар и всякого зла, – он перевел взгляд на Киллиана и добавил: – Спасибо, что привез их.

Киллиан усмехнулся краем рта. Глаза остались серьезными.

– Выдержал целую бурю, но дед в итоге согласился. Разумеется, в обмен на то, что вы никогда не покинете пустоши. За исключением, разве что, лечения в столице.

Я тоже усмехнулась.

– Как гуманно с его стороны.

– Сам удивился! – развел руками Киллиан. – Но победил. И очень этому рад.

***

Какие бы ни были в жизни потрясения, она все равно движется дальше, и в ней полно дел, которыми надо заниматься.

Оран взялся за очередную партию круассанов, а я отправилась на стройку – посмотреть, как идут дела в пекарне, и поговорить с Женевьевой, если она высунет свой длинный нос в мою сторону.

Крылатые закончили с окнами, которые весело сверкали новенькими стёклами, и теперь хлопотали на крыше, укладывая несколько дополнительных слоев материала от протечек. Хорошее дело: зимы в наших краях снежные.

Я поднялась по аккуратным ступенькам, вошла в пекарню, и один из крылатых тревожно пискнул:

– Будьте осторожны! Мы ещё не все закрепили!

Я понимающе кивнула.

Зал пекарни был большим. Теперь это была уже не пекарня, а ресторанчик на десять столиков. А вот и стойка уже готова: изгибается, как волна, а за ней вывешена большая доска, на которой будет написано основное меню с ценами.

Я заглянула на кухню: чарную печь ещё не привезли, но сверкающие столы уже стояли. Скоро Оран будет готовить здесь свои удивительные заварные пирожные и круассаны, а вон там Большой Джон займётся хлебом.

И повар, нам ведь ещё повар нужен! Ладно, какое-то время я могу поработать: мама научила меня стряпать, и я смогу накормить орков мясным рагу, а остальных - пышным столичным омлетом, который качается, словно бело-золотое облако. Но до серьёзного уровня мне далеко.

Длинная палочка мела с остро заточенным носиком уже лежала на подставке: я взяла её и написала на доске: "Пекарня Джины: работаем для вашей радости". Пусть дракон сжёг её - она возродилась на новом месте. Уже в воскресенье сюда придут люди за свежим хлебом и выпечкой. Все начнётся заново, все всегда так и начинается.

– Готовишься к открытию?

Я обернулась и увидела Женевьеву. Она вошла в пекарню и замерла, рассматривая интерьер с таким лицом, словно её изящная туфелька угодила в коровью плюху.

– Ну да, чистенько, - снисходительно заметила Женевьева.
– На сельский непритязательный вкус сойдёт. Но люди выберут меня в итоге, сама увидишь.

Я усмехнулась.

– Не помню, чтобы приглашала тебя войти, Женевьева. Но раз уж ты здесь, у меня к тебе есть дело.

Женевьева склонила головку к плечу, в ее взгляде скользнуло пренебрежение с нитью злости: ни дать, ни взять, змейка, которая готовится к броску.

Она приехала, чтобы победить. Чтобы уничтожить меня в моем родном краю. Возможно, Кевин спал с ней, а не просто приятельствовал.

– Хочешь, чтобы я уехала?
– медовым голоском спросила она.
– Я не уеду.

Я улыбнулась. Да понятное дело, тебя отсюда палкой не выбьешь. И нет, я не поддамся: понимаю, что ты хочешь, чтобы я вышла из себя и начала новый скандал – но нет. По-твоему тут не будет.

– Хочу предложить тебе пари, – сказала я таким же медовым тоном светской дамы. – Кулинарный конкурс, в три этапа. Хлеб, горячее блюдо и десерт. Моя команда против твоей. Кто победит, закрывает дело и уезжает из Шина навсегда.

Между нами искрились маленькие молнии, таким было нарастающее напряжение. Я почти видела их сияние. Напомаженные губы Женевьевы сжались в нить.

– Кевин говорил, что ты безумна, – проворковала она. – Отказаться от брака с таким мужчиной может только сумасшедшая, теперь я четко это вижу. Но ты еще глупее, чем я думала. Как твоя деревенская стряпня может сравниться со столичной кулинарией?

Точно, они с Кевином спят. Впрочем, если ей нравится грязь, пусть плещется в ней, сколько душеньке угодно. Я все равно не поддамся на провокации.