Чтение онлайн

Вместо того, чтобы знакомо разозлиться, Люциан шагает ко мне и пытается обнять, я же с силой его отталкиваю и бегу в сторону. Он бросается за мной. Вслед нам летит разъяренный голос:

– Адепты! – Въерд, он же Доброе утро, рычит как дракон, и на этом я ускоряюсь еще сильнее.

В какой-то момент перед глазами полыхает вспышка. Портал. Та самая аномалия.

Мысли проносятся в голове в считаные секунды, и я проваливаюсь в раскрывшееся передо мной пространство, чтобы вылететь с другой стороны. Буквально: падая, я проезжаюсь ладонями по траве, по земле, спасая свой нос от приобретения экзотической горбинки, и торможу прямо перед козоовцой, или юккой. Которая раздраженно смотрит мне в глаза и говорит:

– Бмэээк.

Маленькие рожки и длинная кучерявая шерсть, глаза-бусины. Крупные, коричневые. Зверюга смотрит на меня и повторяет:

– Бмэээк!

Бмээээк! Бмээээк! Бмэээк! Бмэээк!

Это доносится со всех сторон, юкки как-то нервно дергают куцыми хвостами, носятся туда-сюда, я замечаю столпотворение животных вокруг чего-то, лежащего на земле. Пастух в темном плаще с капюшоном стоит чуть поодаль, и вокруг нас вдруг становится невыносимо темно. Настолько невыносимо, словно следом за мной просочилась магия из портала, от алтаря Горрахона. Я даже испугаться не успеваю, когда меня накрывает холодом. В точности так же, как в мире, который я считала родным. Искрящиеся серебряные молнии пронзают небо, юкки с воплями бросаются врассыпную.

Открывая мне то, вокруг чего они толпились. Тело, то есть, скелет, обтянутый кожей. Точнее, то, что было пастухом. В грубой холщовой рубашке и штанах, из рукавов торчат скрюченные кисти рук, из брючин – кости ног, уходящие в протертые местами башмаки. Вопль застывает у меня в груди, кажется, вместе с сердцем.

А потом тот, кого я приняла за пастуха, оборачивается.

Высокий, длинные темные волосы. Темная одежда, почти сливающаяся с черным плащом, он двигается, как сама тьма. Словно сгустившаяся вокруг нас суть Загранья перетекает в него, или он перетекает в нее, стирая границы перехода. Он выглядит старше, но он поразительно похож на Валентайна. Тот же разлет бровей, тот же прищур. Та же хищная пронзительная аура, вытряхивающая изнутри все тепло… таким я увидела Валентайна впервые.

Эта мысль проносится вспышкой в сознании, мгновением. Рваной молнией.

Точно такая же ударяет в не успевшую вовремя метнуться в сторону юкку, разнося ее в пыль. Адергайн Ниихтарн протягивает мне руку и произносит с улыбкой:

– Ну здравствуй, Лена.

Конец первого тома

Лена

Я как-то по другому представляла нашу встречу. Точнее, я ее раньше вообще не представляла, а в глубине души надеялась, что она никогда не состоится, но где я, а где надежда, правильно?

Единственным цветным пятном во всей этой тьме был серебряный кулон, затерявшийся в складках черных одежд Адергайна. Тьма и серебро сплетались воедино, искрами вспарывая пространство и создавая вокруг нас черную вязкую мглу, в которой всему живому явно было не место.

Проблема была только во мне. В смысле, я тут еще была живая. И я очень хотела такой остаться, поэтому руку не приняла, поднялась и выпрямилась.

– Зачем вы убили овцу?

Говорят, в нестандартных ситуациях надо мыслить нестандартно, вот Адергайн Ниихтарн – явно та самая ситуация, и вряд ли он ждал вопрос про овцу. Но по какой-то неведомой мне причине абсолютно не удивился и не стал менять тему.

– Хочешь поговорить про юкку? Время бесценный дар, Лена.

– Вы куда-то торопитесь?

– Я – нет. А вот те, кто собрался там, – он кивнул на адептов, преподавателей и на всех, кто остался по ту сторону жизни, – явно за тебя волнуются. Порталы они вряд ли рискнут открывать, а вот подойти постараются, хотя, скорее всего, пошлют за Валентайном, потому что то, что они видят, заставляет недалекие светлые умы трепетать. Но есть несколько проблем: первая – Валентайн занят, вторая – отсюда достаточно сложно отправить вызов, и третья. Люциан Драгон.

От того, как он произнес его имя, внутри все сжалось, словно меня сплющило невидимым прессом.

– Его-то как раз не остановит темная магия. И когда он сюда доберется…

Перед глазами мелькнула картина, которую я увидела у алтаря Горрахона. Которая до сих пор была слишком яркой, как местная живопись. Я сглотнула.

– Что вам нужно?

– Вот это уже более предметный разговор. Ты, Лена, мне нужна ты. Но я не собираюсь заставлять тебя идти за мной силой, и уж тем более шантажировать твоими друзьями.

– Тогда зачем вы здесь?

– Хотел на тебя посмотреть. А точнее – тебя почувствовать. – Ладонь легла на мое плечо раньше, чем я успела отпрянуть. Адергайн перемещался то ли как вампиры, то ли как световые волны. Я только уловила прикосновение, а внутри меня словно окончательно выключили свет. Я даже не представляла, что образное выражение может быть настолько буквальным. Когда меркнет все хорошее, все плохое, все становится неважным и незначительным, и единственным, что может это заполнить, оказывается зовущая, манкая сила Загранья.

Это длилось мгновения? Или часы?

Когда Адергайн убрал руку, я просто хватала ртом воздух, пытаясь заново осознать себя в этой жизни. Почувствовать, что я есть. Что я просто есть, а не рассыпалась пылью тлена, как та несчастная юкка.

– Ты привыкнешь, Лена. Эта мощь войдет в твое тело, и станет твоей второй сутью. Ты не просто научишься с ней жить, ты научишься ей наслаждаться.

Вот теперь я шарахнулась назад, на автопилоте выстраивая заклинания защиты, которым меня учил Валентайн, и пытаясь вспомнить хоть одно толковое боевое. Адергайн мне не мешал, он вообще больше не двигался, рассматривая меня, как нечто занятное. Я же прекратила свои попытки быстрее, чем даже успела доплести защиту, прекрасно понимая, она его не остановит. Всего моего внутреннего ресурса не хватит на то, чтобы от него закрыться.

– Почувствовали? – хрипло спросила я: голос неожиданно сел. – Довольны?

Теперь я понимала, о чем говорил Валентайн. О том, кто такой его отец. О том, что он такое. О том, почему он не хочет становиться таким же.

– Доволен. Доволен, Лена. Тебе осталось совсем чуть-чуть, и ты сама придешь в Мертвые земли.

Я с трудом удержалась, чтобы не начать вопить в духе классического голливудского героя: «Не бывать этому, злодей!» Вместо этого вздохнула и расправила плечи.

– На этом, полагаю, наше свидание можно завершить.

Адергайн неожиданно усмехнулся:

– Женщины вашего мира, точнее, мира, в котором ты выросла, слишком много на себя берут. Когда ты будешь со мной, мы это исправим.

– У Валентайна другое мнение насчет нашего воссоединения.

– Мнение Валентайна на этот счет меня совершенно не интересует. – Его взгляд впервые за все время нашего разговора сверкнул холодным серебром, став невыносимо похожим на взгляд сына. – Кстати, спроси у него на досуге, что он так тщательно от тебя скрывает, и почему. До встречи, Лена.