Чтение онлайн

Она наигранно-равнодушно вскинула брови. Хотя в этом показном равнодушии было столько чувств, что сказали они гораздо больше, чем любые слова.

Спрыгнув, я снова приблизилась к ней, взяла ее руки в свои:

– Ты мне веришь?

– Тебе – да. Ему – нет.

Да что ж такое-то, а!

– Ну почему, Сонь?

– Потому что ты слишком на него надеешься, – подруга отняла руки, подтянула шаль повыше и закуталась в нее. – Хотя обладаешь не меньшей силой. В тебе такая же темная сила, Лена. Зачем тебе Валентайн, чтобы показать мне маму? Ты можешь сделать это сама!

После разговора с Соней настроение падает ниже плинтуса. Я прекрасно понимаю, что она права, я сама могу… да многое могу. Но моя Соня никогда не стала бы подвергать меня опасности, прекрасно представляя, на что способна темная магия, в кого она может меня превратить. У нее перед глазами живой пример, и этот живой пример она ненавидит всем сердцем, но все-таки она сказала то, что сказала. Я злюсь на нее из-за этого и на себя за то, что я – невольная пособница ее брака. Или как правильно сказать?

Причина. Причина, по которой она вышла замуж за Сезара. Чтобы спасти меня.

Но может, все-таки этот ритуал не так страшен? И я действительно смогу его провести?

– Дура ты, Лена. Твоей Соне на тебя плевать.

– Заткнись, – шиплю я, размыкая магический контур двери и шагая в комнату. Сейчас мне реально хочется эту Ленор прибить, но, как только я вижу сидящего на кровати Валентайна, про нее забываю тут же. И вопрос «What the fuck?!» – далеко не единственный, который крутится сейчас в голове.

– Я иду с вами к алтарю Горрахона, Лена, – произносит он, поднимаясь. – В официальном составе сопровождения от Академии меня нет, но я вызвался добровольцем. Надеюсь, ты понимаешь, почему. И еще я хотел, чтобы ты узнала об этом от меня.

– Для этого ты вломился в мою комнату? – спрашиваю я. – Виритты уже нет, не работают?

– Я вломился в твою комнату, потому что хотел с тобой поговорить лично.

– И потому что можешь! – Я хлопаю в ладоши, а он набрасывает заклинание тишины. – Ты же у нас через Загранье ходишь, знаешь все ходы и выходы, и вообще тебе плевать, что у меня есть право на неприкосновенность.

– Ты так волнуешься, потому что к тебе должен прийти Люциан, Лена?

Его глаза сужаются, а у моя челюсть (явно для баланса) тянется к полу, делая мой рот похожим на букву «О».

– Ах, ну да. Как я могла забыть. Скандал дня в Академии.

– Мне плевать на скандалы дня, вечера и ночи, – он приближается ко мне так быстро, что мои глаза едва улавливают это движение, – но я как минимум заслужил объяснений.

– Вообще-то нет. Ты спал с Ленор. – Я складываю руки на груди. – Но если тебе интересно мое мнение, а не Эстре, это была подстава. Меня хотели выставить идиоткой те, кто ими являются на самом деле, и им это удалось. Знаешь, в чем причина наших с тобой недопониманий, Валентайн? В том, что ты не веришь в меня, не знаешь меня и узнавать не хочешь. Так вот, для той, с кем ты спал, может и в порядке вещей прыгать из постели в постель, но не для меня.

Я выдаю это все на одном дыхании, а потом указываю на дверь.

– Уходи. Хотя можешь опять лифтом Загранья воспользоваться. Или порталом. Мне уже плевать!

– Ты говоришь со мной так, будто я тебе чужой.

– А ты и есть чужой! – кричу я, мигом растеряв все остатки самообладания. – Только чужой мог два месяца не замечать, что рядом с ним другая! Мне плевать, что она на меня похожа, мне плевать, что я должна войти в положение всех, кто рядом со мной, потому что у них обстоятельства, а у меня – нет. Да у меня тоже обстоятельства! Ты хоть представляешь, что я чувствовала, когда вы с ней… я…

– Aerdmerr Haerr Mester Eindorr. – Заклинание ударяет в меня и пластом ложится поверх сознания. Пластом или тонкой пленкой тумана. Она растекается по моим мыслям, по моим чувствам, словно ослабляя их и меня вместе с ними. Ноги становятся ватными, Валентайн подхватывает меня на руки и укладывает на постель. Сквозь всю эту облачную вату я еще пытаюсь что-то сказать, и получается примерно следующее:

– Чт… ты с мн… сд… л…

– Прости, Лена. По-другому я не могу. Не могу тебя потерять, – Валентайн словно говорит это снаружи, но он говорит это внутри. Он будто в моих мыслях, вплетается в них, в каждую из них и начинает перебирать, как будто я – мешочек с соломкой, и он эти соломинки отделяет одну за другой. Пока не находит то, что нужно, два месяца с Ленор. Все эти мысли, все эти чувства. – Ты забудешь о том, что произошло, завтра ты проснешься с мыслью, что переехала сюда, чтобы быть поближе к друзьям. Ты будешь помнить, как волшебно мы с тобой провели эти два месяца.

Я, наверное, под какой-то темной анестезией, потому что вместо дикой боли от происходящего чувствую только легкую слабость, а еще – вижу, как воспоминания начинают меняться. Такого не может быть, но они в самом деле начинают меняться! Одно за другим, и в них неожиданно возникает жаркий, чувственный секс на остывшем к ночи песке на Эллейских островах. Эти воспоминания настолько яркие, что я даже сейчас чувствую, как сводит низ живота, сладкой, тягучей, острой сладостью.

А дальше – калейдоскоп, в котором я попросту теряюсь. Столько картинок наших совместных мгновений, такое уютное лето, что я уже не понимаю, что вообще происходит. Почему я почти потеряла сознание, что со мной? Почему я не дома, в нашей общей спальне.

– Мы вместе искали способ разделить тебя и Ленор, и мы его нашли, – говорит Валентайн. – И мы сделаем это в ближайшее время.

Это немного выдергивает из сладкой ваты полузабытья. Я пытаюсь ухватиться за что-то важное, но его нет. Оно теряется, растворяется, тает, и в этой тающей дымке я вижу только лицо Валентайна. Близко-близко.

– Я люблю тебя, Лена, – говорит он. – Ты – моя жизнь. И после путешествия на алтарь Горрахона ты захочешь вернуться домой.

– Но почему не сейчас? – Я правда не понимаю, почему не могу сейчас вернуться домой. Мне так его не хватает, и разрывать эту близость не хочется. Совсем.

В ответ Валентайн почему-то плотно сжимает губы, его лицо искажается. Но вместо ответа я чувствую лишь мягкое скольжение по щеке. Тыльная сторона сильной мужской ладони и такая короткая ласка. А после приказ:

– Спи.

Глаза закрываются сами собой, я соскальзываю в темноту. В такую уютную, блаженную темноту, в которой мне невыносимо легко и спокойно.

– Сидишь? – поинтересовался призрачный мясник, выныривая в его кабинет прямо из Загранья. – Вот и сиди. Нашел кого с Ленкой перепутать…

Валентайн вскинул руку, даже не поднимая головы, и магия оставила подпалину на стене его кабинета. Мясник же вынырнул рядом, клацнув зубами: совсем скоро эта громадина перестанет помещаться в его кабинете. С другой стороны, совсем скоро он ему уже не понадобится.

– Обидчивый, да? – переспросил зверь, будто издеваясь. – Чего сразу магией-то пуляться?

Вот теперь Валентайн поднял голову. Посмотрел в горящие алым глаза.

– Ты узнал, что я просил?

Идея использовать этого Лениного «питомца», выражаясь словами из ее мира, пришла ему, когда тот рассказывал о творящемся в Мертвых землях. Возможность путешествовать по Загранью, как дышать – для мясника это в самом деле как легкая прогулка по улицам – чем не идеальное средство для сбора информации?