Чтение онлайн

Но жалеть его не надо. Жалость унижает, потом он вообще не выберется из черных мыслей.

– Любое лечение занимает время, – сказала я. – Надо терпеть. Терпеть и ждать. Однажды все обязательно будет хорошо, вы выйдете из больницы и будете жить дальше.

Юргенс посмотрел на меня так, словно искренне в этом сомневался. Когда ужин закончился, я осторожно почистила ему зубы, смазала губы и лицо особым кремом, и Юргенс улыбнулся.

– Вы очень добрая, – выдохнул он. – И я… соболезную вашей потере. Это огромное горе, вот так лишиться всей семьи.

Я кивнула. Что тут еще скажешь? Хотя… стоп.

Как он вообще говорит, если у него тяжелые травмы гортани? Внутренние ожоги?

– Я не говорю, – откликнулся Юргенс, и только теперь я поняла, что все это время слышала его голос не снаружи, а в своей голове. – Я направляю вам мысль. Это тяжелое боевое заклинание, не каждому под силу.

Вот оно что.

– Вы военный?

– Дослужился до генерала. Но не спрашивайте, как со мной случилось это горе, я не имею права рассказывать.

Я понимающе кивнула.

– Даже не думайте меня стыдиться, договорились? Я целительница.

– Договорились. Вернее… я очень постараюсь. Вы живете в подвале, верно?

– Верно. Мне больше некуда пойти.

– Будьте осторожны. Там печи, из них иногда выходят саламандры.

– Вы и в подвал умудрились заглянуть? – удивилась я.

– Конечно. Я сразу бросил оценивающие заклинания. Надо ведь понимать, где находишься.

Наверно, Юргенс очень хороший военный. Опытный. Его привезли сюда беспомощным, умирающим, а он все равно сделал то, что считал нужным.

– Вы чего-то боитесь? – предположила я. – Иначе зачем вам бросать оценивающие заклинания в хорошей больнице?

Лицо Юргенса осталось неподвижным, но я почувствовала его улыбку. Усталую печальную улыбку человека, который привык исполнять свой долг.

– С этой больницей что-то не так, – признался он, – но я пока так и не понял, что именно. Будьте очень осторожны, Шейл. Особенно в подвале.

Я поблагодарила генерала за доброту и покинула его палату в смешанных чувствах. Может, Магеран знает, что именно не так с его больницей – потому-то и согласился меня оставить, и решил законопатить в подвал?

Потом я поменяла белье на всех кроватях и переодела генерала, который закрыл глаза и больше не говорил. Я чувствовала его стыд. Когда-то он пользовался успехом у барышень, как и все драконы, а теперь на него надевают подгузник.

Будешь тут стыдиться.

Потом надо было разносить лекарства, а потом наступило тихое время. Пациенты негромко переговаривались в палатах, Минна заполняла отчеты за день, а я сидела на белом топчане рядом с постом, вытянув ноги, и все тело гудело от усталости.

Господи, поверить не могу. Утром я приехала в Суворовск, а вечером меняла простыни на драконьих кроватях. Повезло мне, что психика оказалась достаточно гибкой, чтобы все это принять – иначе и рехнуться недолго.

Пришла целительница, которая уверяла Рорика, что у него аллергия. Сунув руки в карманы халата, она остановилась у поста и некоторое время рассматривала меня так, будто у нее в глазах были микроскопы, а я козявка на стеклышке.

– Чем-то помочь, госпожа Элизабет? – поинтересовалась Минна.

– Ее все-таки пристроили сюда? – ответила Элизабет вопросом на вопрос.

Минна кивнула.

– Да.

– Если собираетесь говорить обо мне так, будто меня нет рядом, то лучше не надо, – устало посоветовала я. – Простите. Ну вот честно, я никогда бы не стала уводить пациента вот так. Но мне надо было устроиться в клинике. И я решила ловить момент и показать себя.

Обычно такая доброжелательная искренность располагает к себе – но не целительницу Элизабет. Она подошла, некоторое время смотрела на меня, покачиваясь с пяток на носки, а потом спросила:

– Давно ли из академии?

– Две недели как. Диплом с отличием.

Я невольно испытала гордость за Шейл. Не каждый, далеко не каждый вообще способен учиться в академии целительства. А она училась и стала лучшей.

– Этого недостаточно, чтобы здесь работать, – холодно сказала Элизабет. – И недостаточно, чтобы выхватывать пациентов из-под носа здешних целителей. Ты, возможно, считаешь себя самой умной, но у тебя нет главного. Опыта. Знаний, которые приносит практика, а не лекции.

Она помолчала и добавила:

– Еще раз попробуешь вот так вылезти, и я тебя сожгу.

Я невольно поежилась. Вот уж повезло мне перейти дорогу драконице.

– Королевская защита, – с улыбкой напомнила я, но Элизабет это не проняло.

– Плевать. Найду способ. В общем, не считай себя бессмертной и не лезь дальше уток.

Мы обменялись исключительно любезными взглядами, и Элизабет направилась к лестнице. Когда она ушла, я посмотрела на Минну и увидела, что сестра-помощница бледна и растеряна.

– Она что, драконица? – уточнила я.

– Да, – кивнула Минна. – Я, честно говоря, испугалась, что сейчас она обратится.

– Я тоже, – призналась я и, вспомнив свое общение с гномами, спросила: – Winnanhar ankmard grudang?

Минна улыбнулась, словно звук родного языка успокоил ее и порадовал.

– Нет, она не такая дура, чтобы сжечь тебя, – ответила она. – Но можно подстроить, например, несчастный случай. В общем, держись от нее подальше. Ты хорошо работаешь, вот и работай.

– Спасибо за высокую оценку, – сказала я, – но не хочу я всю жизнь просидеть с утками.

– Да, это ты лихо заявила грандмастеру, – усмехнулась Минна и добавила уже серьезно: – Элизабет в него влюблена. Упросила попечительский совет устроить ее в больницу, лишь бы быть к нему поближе. И ей как нож по горлу, что он видел ее унижение.

– Я же извинилась, – вздохнула я. – И не собиралась ее унижать. Но…

Да уж, так попасть могла только я. Сирота, без детей, друзей и парней, которую всегда забрасывало во всякие дыры. То в Суворовск, то в поселок Первомайский, где народ допился до снежного человека, то в Голычево – а Голычево это просто деревня дураков, если о ней рассказывать, то за год не управишься..