Чтение онлайн

— Жена, нам необязательно…

— Я знала, что меня ждёт, — оборвала Аслана, приложив палец к губам. — А потому не было нужды прятать правду под кучей шелухи. И все же… было слишком поздно.

— Я потерял Илая и половину армии, но Шейда спасти успел. Не расскажи ты мне, что на самом деле погубило твоего младшего брата, и воды Синего Моря забрали бы всех моих людей.

— Тот конфликт затянулся. Смерть хранителя синего истока повела за собой восстание островного королевства. Они желали отомстить.

— Поэтому я так долго не мог прийти к тебе.

— Ты не должен был.

— Я себе обещал. Обещал вырвать тебя из лап брата, ведь знал. Знал, что он делал с тобой. Знал, что в его руках ты лишь инструмент, способный продлить его никчемную жизнь. — его голос вдруг сорвался, и Аслан притянул меня в объятия, крепко прижимая к себе. — Но когда я добрался до тебя, ты…

— Я была так благодарна вам за то, что смогу уйти под сенью деревьев, а не в холоде сырой камеры. Уйти рядом с теми, кто бы держал меня за руку. Ни в одиночестве, ни в тоске.

Смяв пальцам ткань рубашки на его спине, я что было сил прижалась лицом к широкой груди. Не думала, что буду плакать, но слезы сами хлынули по щекам. Я не оплакивала себя, нет. Скорее была благодарна судьбе, что могу рассказать, как много Аслахан для меня сделал. Он спас мою душу. Иначе она никогда бы не нашла покоя. И вернулась на золотые земли, ступая черными лапами монстра, в поисках того, кто ее растерзал.

— Я не хотел, чтобы ты уходила. Не мог тебя отпустить. Казалось, зверь разорвет грудь на куски. Я просто хотел, чтобы все мои сожаления исчезли. Чтобы мои крылья могли тебя унести туда, где будем лишь мы одни. И пусть весь остальной мир сгорит. Мне было плевать на него так же…

Резко подняв голову, я схватилась за воротник, подтягивая себя выше. Прижалась к горячим губам своими, не желая больше и секунды тратить на сожаления о прошлом. Теперь все было неважно. Лишь мы.

— Знаешь, когда я говорю, что люблю тебя, сердце тяжелеет. Ведь даже самый возвышенный смысл этих слов не может передать и части того, что я чувствую рядом с тобой, Аслан.

Я и впрямь многое потерял вернувшись в сердце красных земель. Но жалел ли об этом? Нисколько. Никогда не полагался на пророчества ведьм, на их предостережения, суть которых всегда была тщательно скрыта. И живя лишь собственным наитием, я вновь оказался в выигрыше. Ведь то, что я потерял, стоило отринуть давно.

Устав от бесконечной войны и решив, что нигде и никогда мне не будет места, я собирался прожить жизнь, спрятав в тени голову. Казалось, если я отправляюсь на окраину королевства, в изможденные земли и никогда не подниму на других высших глаз, то обо мне однажды забудут. Даже с появлением в моей жизни жены, я пытался втиснуть ее в рамки собственных мыслей. И хоть разум твердил — это невозможно, я упрямо пытался задержать дыхание и прожить, казалось бы, незначительную человеческую жизнь без битв и лишений. Я не желал больше поднимать меч.

Теперь же вновь вспыхнувшие воспоминания забрали мою малодушную трусость, усталость и гнев. Заставили смотреть на мир без надежд, без прикрас, взять будущее в свои руки. И даже лишили почти всех обид… и именно это позволяло мне так спокойно идти под руку с женщиной, что покинула меня в минуту самой острой нужды.

— Ты не обязан развлекать меня, милый.

Мы оба знали, что потерянного не вернуть и пропасть между нами невозможно заполнить.

— Я обещал жене от тебя не бегать.

Немного грустная, немного благодарная, но бесконечно теплая улыбка матери не могла оставить равнодушным сердце. Мы брели по открытому коридору вдоль сада, где кипела работа по приказу Ив, и оба не могли найти нужных слов, а потому больше молчали.

— Она хорошая, тебе очень повезло с ней. — тихо прошелестел голос госпожи Амаларис, и я не задумавшись ни нам миг ей ответил:

— Знаю. Она мой смысл, который я давно потерял. Безвозвратно потерял, так казалось.

Откровение слетело с моих губ, и только услышав его собственными ушам понял, сколь откровенный упрек был мной озвучен. Хотя намерений во мне таких не было, наши раны я снова вспорол.

— Милый, — она остановилась, осторожно разворачивая меня к себе. — Никакие слова не изменят моей вины, и все же я прошу прощения. За то, что оставила тебя, Аслахан, мне невыносимо жаль.

— Ты не должна, все в прошлом… — хотел было пресечь разговор, но матушка мне не позволила.

— Я знаю, ты не поймешь, ведь и я не до конца понимаю. — ее рука сжалась на моем предплечье, будто она боялась, что могу убежать. — Возможно, все дело в том, что ты мой сын, а может из-за слияния двух линий жизни. Твое будущее всегда просматривалось хуже всего. Все, что мне было дано — знать о твоем одиночестве. Я видела тебя одного на тропинках судьбы и знала, что мне нет рядом места.

— Матушка, я понимаю. — новая попытка остановить ее тоже не возымела успеха.

— Нет. — мотнула головой она, и алые пряди рассыпались по сутулым плечам огненным водопадом. — Я пыталась бороться. Пойти против видений, судьбы и намерений, коими наградили нас боги. Ты был слишком мал, должно быть не помнишь…

— Можно забыть что угодно, кроме материнского тепла.

Видел по глазам, мои слова не трогали душу, и в следующее мгновение, я понял почему.

— Ты умирал на моих руках. — сипло выдохнула госпожа Амаларис, и я видел как дрожащие ресницы тонут во влаге. — Медленно становился собственной тенью. Вокруг не было ни единого дракона, а маги ничего сделать не могли, даже ведьмы!.. Это не важно. Только среди своих ты мог обрести крылья. В этой жизни твой отец поддержал тебя частью своих сил, и я думаю в прошлом… должно быть он подавил огромную энергию истока, что была рождена в твоем теле, не дав ей сломить юное тело. Шадеус он… как он?..

Столь неожиданный вопрос обдал меня таким удивлением, что не находилось слов. Медленно, с огромным трудом мысли ворочались в сознании. Я видел, как дрожат плечи и матушка невольно обнимает себя руками. Видел, как она отводит взгляд и кусает сухие губы. Видел тоску, что окутывала ее даже рядом со мной. И не мог поверить в причину.

— Ты все еще любишь его?

Вопрос сам вырвался, и казался мне донельзя нелепым. Но стоило ей посмотреть на меня, как надобность в ответе отпала сама собой.

— Не о чем переживать, — отвернулся полубоком, делая глубокий вдох. — Отец в расцвете сил. Хотя… Ивелин говорила, что видела Маркуса в короне. Несмотря на любовь к нему отца, не думаю, что это была его воля.

— Он любит не только его, тебя тоже.

Гнев полыхнувший в моих глазах она выдержала достойно. А может это безрассудное упрямство говорило в ней.

— Ты не ведаешь, о чем говоришь, — продавил свою правду. — Те крохи заботы, что я получил…

— Крохи? Он отдал тебе свой гёнсем, когда мир не знал о Шиире! Прекрасно зная, что его сотня лет превратится в десяток!