Чтение онлайн

Кечо берет у него пятак и наливает вина из своего бурдюка. Караман отпивает из кувшина и передает остальное Кечо.

К е ч о. Подумать только: вино отдохнуло и стало еще вкусней. Споем, а? (Запевает.)

«Реро, коли нет вина в кувшине, реро!»

К а р а м а н.

«Реро, реро! Я бы не пришел на этот свет, реро. Если б не было тебя здесь, реро!»

К е ч о. Кажется, получается.

К а р а м а н. Еще немного промочим горло и так запоем, что луна расплавится.

К е ч о. И верно! Налей еще!

Караман берет у него пятак и наливает вино из своего бурдюка.

Знаешь, Караман, я терпеть не могу запах горящих свечек. Это напоминает мне о смерти. Так выпьем за запах земли, солнца, хлеба и вина! (Отпивает из кувшина и передает Караману.) Пусть процветает наш дом назло врагам! Коли тебе приятен мой тост, пусть будет усеяна цветами дорога твоей жизни! (Наполняет кувшин, передает Караману.) Уважаемый Караман Кантеладзе, это вам посылает с соседнего стола Кечо Чаладзе.

Пьют и поют.

«Отец приказал не пить вина, реро! Не ложиться и не спать, реро!»

К а р а м а н (наливает вино). Уважаемый Кечо Чаладзе, это вам посылает Караман Кантеладзе.

Пьют.

Знаешь, некупленное вино совсем не то, что купленное. Налей-ка мне. И вот тебе деньги. (Отдает пятак Кечо.)

К е ч о (берет деньги, пожимает плечами). Караман, будь добр, скажи, какой бурдюк мой, какой твой?

К а р а м а н. Не все ли равно, дурачок? За деньги пьем, не даром.

К е ч о. Верно. Все даровое не для нас.

Пьют.

Каро, скажи, будь братом, почему все перепуталось в небе? Одни звезды крупные, другие совсем махонькие? Иные ярко блестят, другие еле-еле мерцают.

К а р а м а н. Мне в земных-то делах разобраться трудно! Наливай, брат Кечо!

Они окончательно перепутали бурдюки. Караман торгует вином Кечо, а Кечо продает Караману его вино. Пятак переходит из рук в руки.

К е ч о (он уже сильно пьян). Караман, растяпа, скажи, куда мы идем?

К а р а м а н (заплетающимся языком). В город, сын Луки, деньги зарабатывать, деньги.

К е ч о. Там мы опорожним наши хурджины и наполним их чистым золотом, брат мой.

К а р а м а н. Ха! Два хурджина! Нет, мы купим еще.

К е ч о. Я горжусь тобой, Караман, ты правильно рассуждаешь. Два хурджина, ха!

К а р а м а н. Мы оба молодцы, Кечо. Кто скажет, что мы плохо ведем себя? Свое вино мы не пьем, а? Не пьем ведь, а? Наши отцы сказали: продайте вино. А что мы делаем! Продаем вино!

К е ч о. Совершенно п-пр-равильно! Раз попался такой хороший покупатель, как мож-жно отказать ему? Давай, наливай еще.

Пьют.

(Запевает.)

«Эй, духанщик, наливай вина! Мы пьяны? Это твоя вина! Как ты сказал? Нам пить рано? Но мы ж заплатим, дурак, Из дырявого своего кармана!»

А знаешь ли ты, брат Караман, что такое вино?

К а р а м а н. Это веселье и страданье, драка и песня.

К е ч о. Э-э, вздор! Вино — это солнце. В кувшин мы заточили солнце, мы пьем солнце, самое лучшее солнце в мире. Ха! Это наше необыкновенное солнце, грузинское солнце. Что ж это выходит?! Другие могут пить наше солнце, почему же нам не пить его? Да здравствует наше солнце, Караман.

К а р а м а н. Пусть здравствует, только прошу тебя: пореже упоминай о нем. Я вспоминаю Гульчино. (Вздыхает.)

К е ч о. Ты так любишь ее?

Караман целует друга.

Понятно! Ну хватит, понятно! А если вернуться и похитить ее?

К а р а м а н. И жить в дупле этого дерева, дуралей? Накоплю в городе денег, если и тогда она мне откажет… Тогда похищу… (Прислушивается.) Звезды поют. Это они в честь Гульчино поют.

К е ч о. Какие звезды! Лягушки… Ха-ха! Тебе, когда думаешь о Гульчино, даже лягушачье кваканье кажется песнью звезд. Ты помешался. Да, помешался.

К а р а м а н (поет).

«Мой бурдючок, Кечо меня шпыняет, В моих глазах Гульчино он роняет! Мой бурдючок, ты вовсе опустел, Все вылакав вино, Кечо наш отупел».

К е ч о (поет свое).

«Мой бурдючок, тебя хоть выжми, Вина ни капли не собрать…»

Ха-ха! Пусть вся Грузия знает — Кечо пирует. Что-то мир качается и звезды пляшут! Давай и мы плясать, Каро! Какой это пир — без пляски? Бей в ладони, Каро! (Поет.)

«На пальцах танцует Кечо, на пальцах только, Кто говорит, что Кечо пьян? Нет, нисколько!»

К а р а м а н. Осторожней, Кечо, в костер угодишь.

К е ч о (пытается перепрыгнуть через костер и падает). Вот и угодил!

К а р а м а н (поднимает его). Ушибся?

К е ч о. Когда ты упадешь, я помогу тебе встать. Мы ведь братья, так?

К а р а м а н. Конечно, братья! Правильно, генацвале!

К е ч о. Моя мама — твоя мать, твоя мать — моя мама.

К а р а м а н. Правильно.

К е ч о. Будь у меня брат, он бы стал братом твоим, а твой моим…

К а р а м а н. Правильно!

К е ч о. Если бы была у тебя жена, она стала бы и моей женой…

К а р а м а н. Правильно! Что-что? Не стыдно тебе, Кечо? Твоя жена — моя жена?

К е ч о. Ой, извини, Каро, дорогой, моя жена будет твоей сестрой, а твоя сестра…

К а р а м а н. Нет у меня сестры.

К е ч о. Ах, если бы Гульчино была моей сестрой… Ты все думаешь о ней? Окликни ее!

К а р а м а н. Гульчино-о-о-о! Гульчино-о-о-о!

Эхо: «О-о-о!»

К е ч о. Слышишь, она откликнулась.