Чтение онлайн

Мириан опешил.

Забери обратно! Я тебя полюбила еще во сне, Мириан!

М и р и а н. Я помню этот сон, он приснился тебе на корабле. Это я напоил тебя родниковой водой.

М а й я. Мне кажется, что я и сейчас вижу сон, и не хочется, чтобы он кончился.

М и р и а н. Почему же он должен кончиться?

М а й я. Ведь мы с тобой всегда будем вместе?

М и р и а н. До самой смерти! Пойдем!

Идут вперед. Останавливаются у авансцены.

Товарищ майор, разрешите доложить! Наш отряд разгромлен. Вот список погибших, вот прострелянная книга «Витязь в тигровой шкуре», вот комсомольские билеты. Их владельцы похоронены у подножья Карабуруна. А вот список погибших моряков. Тот, кто его составил, идет другой дорогой, он может и не выбраться. Что?.. Если все погибли, как же мы остались живы? Не доверяете нам? Мы исполнили свой солдатский долг, теперь воля ваша…

Майя и Мириан отступают назад. Стена опускается. С разных сторон входят М и р и а н и М а й я. Мириан пишет: «Еду на Северный фронт». Майя пишет: «Остаюсь на Южном фронте». Взглянули друг на друга, взялись за руки.

М а й я. Я думала, мы никогда не расстанемся.

М и р и а н. Помнишь, я сказал тебе, что мы на войне, и я не всегда смогу быть рядом с тобой?

М а й я. Ты почему бороду не сбрил?

М и р и а н. Это у меня такая примета… Я хочу напугать смерть.

Слышна музыка разлуки. Мириан и Майя обнимаются. Потом отходят друг от друга. Мириан машет ей рукой и бежит по «дороге войны», оглядываясь на Майю. Майя некоторое время стоит, растерянная, потом тоже побежала. Мириан скрылся. Майя продолжает махать ему рукой. Дорога войны сливается с небом. Восходит большое кровавое солнце. Под этим солнцем стоит Майя и смотрит вдаль.

1966 г.

Перевод Л. Андриевич. Перевод стихов Э. Дедовой.

КАРАМАН КАНТЕЛАДЗЕ.

АМБРОЛА — его отец.

ЕЛИЗАВЕТА — его мать.

КЕЧО ЧАЛАДЗЕ — друг Карамана.

КИРИЛЭ — священник.

ГУЛЬЧИНО — его дочь.

ПРОСТИТУТКА, похожая на Гульчино.

СОЗАРА.

КОЦИЯ.

ДАРЧО.

АРТЕМ.

АХМАХ (высокий) }

КОНДАРА (карлик) } — разбойники.

КИНТО.

ХРОМОЙ МАЛЬЧИК.

НЕЗНАКОМЕЦ.

КУЗНЕЦ.

ЧИНОВНИК.

ГОРОДОВОЙ.

ГОРОЖАНЕ.

СТАРУХА.

ПРОХОЖИЙ.

Ночь в деревне. Звездное небо. Скрип арбы, шум мельницы. Различим силуэт церкви, к двери которой прикреплены две свечки. Около паперти, под высоким деревом, лежат К а р а м а н и К е ч о. Кечо храпит. Караман прислушивается к перекличке запоздавших путников, которые, подбадривая себя, поют. Горное эхо вторит им.

П е р в ы й г о л о с. Э! Хе-хей! Не нашел?

В т о р о й г о л о с. Нет.

П е р в ы й г о л о с. Боишься?

В т о р о й г о л о с. Как не бояться в дремучем лесу?

П е р в ы й г о л о с. Не бойся, мне тоже страшно.

Голоса смолкают. Караман от нечего делать поднимает огромный валун и легко опускает его на землю.

К а р а м а н. Пропадает во мне силища! Я мог бы бороться с дэвами. Какая тишина! Спят мертвые и живые. А я не сплю, мне надо бодрствовать, молиться и готовить себя к исповеди и причастию. Так приказали отец и мать. Должно быть, хотят покрыть свой грех: ведь меня крестили пятилетним мальчишкой, раньше-то окрестить забыли… А мой друг Кечо Лукич Чаладзе так храпит, что его слышат по ту сторону гор! (Поет на ухо Кечо.)

«Сельчане, вставайте, не время спать. Правители едут шкуру сдирать».

Эй! Кечо Лукич! (Трясет приятеля.) Заснул, богом забытый? Так-то ты готовишь себя к исповеди и причастию?

К е ч о (спросонья). Гм! Не хочу, нет!

К а р а м а н. Разве тебе что-нибудь предлагают? Проснись! Бог накажет тебя, Кечо.

К е ч о. Богу тоже положено спать в это время.

К а р а м а н. Ты не даешь ему спать своим храпом.

К е ч о (поворачивается на другой бок). Отстань, Караман!

К а р а м а н. Мне скучно.

К е ч о. А ты не таращи глаза, как сова. Пока наши свечи горят, я и не подумаю встать. Я не бог, чтобы не спать всю ночь.

К а р а м а н. Мне страшно.

К е ч о. А ты закрой глаза и обмани самого себя, сказав: я сплю. И заснешь.

К а р а м а н. Зачем мне обманывать самого себя, если меня обманывают другие? Ладно, спи, а я буду сторожить наши свечки… и бога тоже.

Кечо захрапел.

Интересно: есть бог или нет? Вот насчет ангелов могу точно сказать: есть. Вернее, один ангел. И зовут того ангела Гульчино. Гульчино… Гульчино… (Засыпает.)

Крик в ночи: «Эй, люди, помогите, горим! Церковь горит, горит церковь! Воды! Скорее воды!»

Звонят колокола. Сбегается народ с глиняными кувшинами. Крики, шум голосов. Все бестолково суетятся. Появляется священник К и р и л э. Он бежит, размахивая крестом.

К и р и л э. Кто поджег божий храм? Отвечайте, вероотступники!

Г о л о с а. Не знаем!

— Господи, спаси нас!

— Второе пришествие начинается!

К а р а м а н (проснувшись). Эй, Кечо, божий страж, проснись, церковь горит! Не избежать нам проклятья!

К е ч о. Что там проклятье! Нас камнями побьют.

К а р а м а н (торопливо). Смешаемся с толпой и будем орать громче всех. Будто мы первыми прибежали на пожар.